Чтение онлайн

ведется строительство особо секретных подземных сооружений.

– - Почему вы считаете эти сооружения секретными?-- спросил Кудря.

– - Потому, что ни один из военнопленных, работающих на этом

строительстве, больше не вернется в свой лагерь,-- лаконично пояснил Тарас.

Кудря только зубами скрипнул, но промолчал.

– - Вам, наверное, деньги нужны?
– - спросил Тарас после паузы.

– - Нет,-- отказался Кудря. Он не хотел показывать Тарасу, что советский

разведчик нуждается в деньгах. Они попрощались.

– - Будьте осторожны,-- предупредил его Тарас.-- Каждый день к нам

поступают заявления на коммунистов и работников НКВД. Я по возможности

стараюсь уничтожать их, но, поймите, все заявления я порвать не могу.

С первых же дней немецкой оккупации Киев был наводнен шпиками и

провокаторами. Парки, скверы, базары, частные столовые, погребки и вообще

все места, куда могли заходить киевляне, находились под постоянным

наблюдением. В городе действовали гестапо, немецкая полиция, украинская

полиция, немецкая военная комендатура, у всех домов были расставлены

дежурные из управдомов и дворников, которые обязаны были следить за тем,

чтобы посторонние не заходили в дом и не оставались на ночлег. Хождение по

городу разрешалось с 7 утра до 6 вечера. Каждый день производились облавы,

осмотр чердаков и подвалов. Особенно усилились они после взрыва комендатуры.

Добавьте к этому, что в руках у гестапо были фотографии некоторых

украинских чекистов: случалось, что агенты, заброшенные на нашу территорию,

фотографировали людей, выходивших из здания НКВД. Вероятно, располагали они

и фотографией Кудри. И хотя он изменил внешность, все равно каждый шаг его

был сопряжен с опасностью быть опознанным.

Но день за днем рано утром Кудря выходил из дому, не спеша шел на

базар, где узнавал последние городские новости, оттуда в киоск за газетами

(он вел подшивку всех выходивших в Киеве газет, собирал журналы, брошюры), в

парк Шевченко, на Подол, в рабочие районы, столовые.

Максим искал. Ему надо было установить адреса оставшихся в городе

преданных нам людей. Не надо забывать, что при взрыве "дома Гинзбурга"

погибли не только оружие, деньги и паспорт, но и "ключи", с помощью которых

он имел доступ к другим разведчикам,-- их адреса и пароли.

Но искал не только Максим. Десятки и сотни советских людей, горевших

ненавистью к врагу, жаждали встречи с ним. И вот однажды, когда он

направился на очередную встречу с Тарасом, на Прорезной увидел плечистую,

чуть сутуловатую фигуру Алексея Елизарова-- знакомого львовского чекиста.

Они расцеловались.

– - Как хорошо, что мы встретились,-- сказал Елизаров.-- У меня есть

люди для тебя, Иван. Великолепные люди...

Если вы смотрели документальный фильм "Атом помогает нам", то уже

немного знакомы с Елизаровым -- он один из создателей этой картины. Елизаров

– - ныне киноработник, а тогда, в 1941 году, это был молодой способный

лейтенант, с успехом выполнивший несколько сложных заданий. Это ему, кстати,

было поручено взорвать мосты через Днепр. Уходил Елизаров из города

последним. Маленький отряд его был окружен, разбит, и он попал в Дарницкий

лагерь для военнопленных. Здесь он вспомнил об артистке Киевского оперного

театра Раисе Окипной. В дни обороны города она помогла чекистам ловить

диверсантов, сигналивших по ночам гитлеровским летчикам. Елизаров нашел

возможным переслать ей записку и на следующий день увидел Окипную у ворот

лагеря. Вечером Елизаров и двое его товарищей -- чекистов были на свободе.

Они спрятались на квартире у подруги Раисы Окипной --

тридцатисемилетней золотоволосой красавице Евгении Бремер, немки по

происхождению. Она была женой коммуниста, павшего жертвой навета в 1937

году. Немцы знали, что муж Бремер репрессирован, и считали ее своей

"фольксдейч". Но, несмотря на те блага, которые они ей предоставили, и ту

травму, которую нанесли ей в 1937 году, она оставалась преданнейшим

Советской власти человеком.

Представьте себе вечер в киевской квартире в первые дни оккупации.

Темно -- взорвана электростанция. С сумерками город погружается в тишину.

Слышны только шаги патруля. Вдруг -- крик, выстрелы: какой-то несчастный

застигнут на улице в комендантский час.

В комнате Бремер за столом сидят трое чекистов. Разговаривают шепотом,

прислушиваясь к шагам на лестнице. Вот все замерли: кто-то подошел к двери,

щелкнул замок. Входит высокий офицер в форме железнодорожных войск.

– - Заходите, Георг,-- говорит по-немецки Евгения,-- не стесняйтесь.--

Лица ее гостей вытягиваются.

– - Не робейте, ребята -- подбадривает их хозяйка.-- Он ни слова

по-русски не понимает. А ну, Георг, скажи: "Их бин балда".

Георг старательно выговаривает незнакомое слово, повторяет.

– - Видите, я вас не обманываю,-- усмехается Евгения.-- Занимайтесь

своим делом, ведите себя как можно естественнее.

И она, посадив немца рядом с собой, рассказывает ему, импровизируя на

ходу, что это ее племянник и двое его товарищей, которые работают на новый