Чтение онлайн

Порой казалось, что возвращение было бы единственным разумным решением, что они все тут спятили, начиная от ходивших по грани паранойи, вроде неизменно бритоголового Кёртиса с его обсессивными пристрастиями, и заканчивая полными психами, которым глушили префронтальные доли коры наркотой и отправляли пахать на полях.

Она остановилась, потрогала крошащуюся стену, которая некогда была изогнута и скручена витиеватой имитацией луковичных куполов московских башен. Последние построенные жилые модули, как раз перед отлетом корабля к Земле и потерями следующих двух лет, прежде чем Кёртис снова все кое-как наладил. Спустя время выжившие утратили интерес к пенокристаллическим имитациям майянских пирамид и гигантских абстрактных иглу, а перебрались ближе к центру поселка, в уютные коттеджики и геодезические купола, которые, готов кто был то признать или нет, напоминали про Землю.

Кто-то продырявил луковичную главу камнем. Возможно, русские, а может, кто-нибудь из нормальных детей — те носились стайками в полях, проверяя на прочность пределы своего бытия. Выпадавшая внутри купола утренняя роса, местный эквивалент дождя, привела к загниванию пены, которое никто не озаботился устранить. Деградация оказалась достаточно неспешной, чтобы Молли прежде не замечала этого, но сейчас она старалась обозревать окружающее глазами землян, которые пройдут под купол через южные ворота. Глазами Риза.

Забудь, велела она себе. К тому моменту, как они достаточно освоятся, чтобы заметить наши трущобы или наших детей, у них накопится много других проблем.

Мимо пронеслась ватага — примерно полдюжины ребят возрастом от пяти до десяти лет оббегали по грязной тропе купол изнутри. Когда им это наскучит, пойдут немного родителям помогут, поработают на полях или в цехах, вечером и ночью за компьютерами посидят. Здоровые и нормальные дети, разве что слегка полноватые — марсианской гравитации не хватало, чтобы дожигать калории, — но Молли они все равно казались какими-то странными. Им так мало известно об истории, а представления о Земле настолько расплывчатые и противоречивые, что она часто задумывалась, какими вырастут дети этих детей.

Она пересекла тропу, закрылась в раздевалке, влезла в скафандр и вышла наружу.

По правую руку грациозно вздымалась к лучам восхода величественная гора Арсия. Ясным утром можно было разглядеть кромку кальдеры, почти в сотне километров отсюда и на высоте двадцати. Она однажды поднялась туда. Почти все в тот или иной момент поднимались. Подъем занял три дня; она перескакивала через скальные трещины с немыслимой на Земле легкостью, взбиралась по ледниковым языкам с одним альпенштоком, съезжала по более пологим скатам на жестком пластиковом бобе скафандра.

Затраченные усилия того стоили. За те три дня она в буквальном смысле поднялась в космос. В середине третьего дня она остановилась на выступе коричневого базальта с изломанными краями, прищурилась на сияющее Солнце и взглянула в небо над головой, полное немигающих звезд.

Кёртис, понятное дело, побывал там первым и символически отметил свое достижение, опорожнив через кромку кратера мешочек для сбора мочи. В его понимании это был аналог героических свершений первооткрывателей Антарктиды, и не меньше трех его подчиненных убились или покалечились, пытаясь последовать его примеру, съезжая по глетчеру или пробегая нагишом от гаража до воздушного шлюза.

Она понимала, что подобные механизмы сброса давления необходимы, но сквозивший в этой показухе подростковый мачизм ее отталкивал. Недавно в моду вошли так называемые экспедиции подрывников: пятеро-шестеро сорвиголов выезжали за купол в джипах и взрывали лазерами подземные отложения льда. Они утверждали, что-де высвобождают драгоценные летучие вещества и пополняют атмосферу, но в действительности им просто чесалось в одном месте поглазеть, как взрывается почва.

Она понаблюдала за неярким блеском небольшого рифтового глетчера высоко на склоне кальдеры и направилась к пещере. Когда люди склонны были прислушиваться к подобному трепу, Кёртис обещал, что еще при их жизни этот лед растопят, и в нем можно будет плавать.

Это все же может произойти, подумала она, но если и случится, то благодаря детям, а не Кёртису.

Вход в пещеру от воздушного шлюза был незаметен: находился он в нескольких сотнях метров выше по каменистому склону, за языком застывшей лавы, яркооранжевым от оксидов железа и кремнезема. Шлюз самой пещеры представлял собой цилиндр, содранный с какого-то из ранних модулей, зацементированный пенополимером и выкрашенный в тон окрестностей. Молли и другим взрослым приходилось проползать в пещеру, отталкиваясь коленями и руками. Детям это нравилось.

Когда она откинула внутренний люк, из пещеры в тамбур шмыгнула крупная белая крыса. Молли убила около минуты, загоняя ее в угол, потом отнесла назад в пещеру, чувствуя нарастающее раздражение.

В помещении пахло сновавшими повсюду кругом лабораторными животными, а выглядел зал еще хуже, чем пах. Риз не поймет, как так получилось, подумала она.

Пещера эта была первым постоянным поселением на Марсе, ее использовали до возведения Фронтеры, и по всему выходило, что это место следует законсервировать как исторический памятник.

Однако физическую лабораторию следовало разместить подальше от купола, чтобы при каком-нибудь несчастном случае не разнесло всю базу. И, что, вероятно, еще важнее, требовалось место для детей, которые не могли или не хотели встраиваться в социум, для полукалек, странных и нежеланных. В первые годы существования базы напряжение росло и росло, а потом разрешилось таким вот образом. Дети стали ночевать в лаборатории все чаще, пока около дюжины не перебрались сюда фактически на постоянной основе.

Этим утром красные огоньки были включены, но едва освещали дальние углы пещеры, где пенопластовые стены и потолок сходились с природным камнем. Крысы таскали распечатки в норы по полу, оставляя по себе смятые кучки того, чему не нашли применения. Дети спали на матрацах там же или в нишах вдоль стен, а некоторые устроились под столами в передней части просторного зала.

— Глаголь? — окликнула она. Когда-то девочку звали Сарой, но пять лет назад дети выбрали себе новые имена и перестали откликаться на данные им при рождении. — Глаголь? Ты тут?