Чтение онлайн

Дело прошлое. Но этот упрек привел меня сперва в замешательство.

— Но ведь не только мы, военные медики, — нашелся я, — трудимся напряженно, не считаясь со временем. Так работают все советские люди!

— Правильно, — кивнул Всесоюзный староста, — трудятся все прекрасно, но о своих товарищах по работе побеспокоиться должны прежде всего вы, как начальник. А я поддержу…

В марте 1942 года состоялось первое награждение военно-медицинских работников за образцовое выполнение заданий правительства. Встреча с М. И. Калининым стала ярким свидетельством огромной заботы Центрального Комитета и Политбюро нашей партии, от имени которых он вел со мной беседу о военных медиках, чей ратный труд получил высокую оценку.

Переход Красной Армии к наступательным операциям потребовал со стороны ГВСУ большой организационно-методической работы. В первой половине 1942 года я ознакомился с лечебно-эвакуационным обеспечением армейских наступательных операций на Западном и Калининском фронтах. Выяснились три категорий ошибок, допускавшихся начальниками медицинской службы фронтов, армий, корпусов, дивизий, бригад, руководством медсанбатов, ППГ и ПЭП. Это и послужило основанием к подготовке служебного письма.

К первой категории относились ошибки в осуществлении этапного лечения с эвакуацией по назначению. Это основа лечебно-эвакуационного обеспечения боевых действий войск. Всем хорошо известно, что принятая нами система оказалась самой лучшей, самой передовой. Но не всем известно, что самая передовая система может иметь и отрицательные стороны. Прежде всего это многоэтапность. Она удлиняет сроки лечения раненых, уменьшает эффективность своевременного оказания специализированной хирургической помощи раненым, особенно раненным в череп, челюсти, грудную клетку, живот, с повреждением больших трубчатых костей и крупных сосудов.

Ко второй категории относятся ошибки в руководстве полевой медицинской службой и организации маневра полевыми медицинскими учреждениями.

Исстари известно, что непременным условием управления является связь, которая должна поддерживаться всевозможными средствами между вышестоящими и нижестоящими начальниками. Положением о полевой службе штабов предусматриваются срочные донесения нижестоящими начальниками вышестоящим. Казалось бы, эта элементарная истина должна выполняться безукоризненно в любой обстановке, в любое время, любыми средствами, без этого не может быть управления подчиненными частями, соединениями, учреждениями, не может быть оказана своевременная поддержка со стороны вышестоящего начальника нижестоящему. Тем не менее в системе работы медицинской службы армий Западного и Калининского фронтов я, к своему огорчению, отметил печальные явления обратного порядка.

Но не только этим страдает управление полевой медицинской службой. Есть, на мой взгляд, более серьезные и совершенно недопустимые ошибки. При установленной штатно-организационной структуре и наличии небольшого количества полевых госпиталей и транспортно-эвакуационных средств мы можем успешно работать, только применяя грамотный и своевременный маневр. Что значит применять своевременный маневр? Это значит предвидеть события, быть ежечасно в курсе боевой обстановки, систематически получать сведения о динамике боя, операции, о чем я уже говорил в связи с вмешательством в это дело А. М. Василевского.

Фактически же медицинские начальники, находясь во вторых эшелонах штабов дивизий и армий, были лишены возможности, а порой и не пытались узнать, что делается в полках, где и сколько раненых, куда и сколько направить эвакуационного транспорта. Начмедармы не знали, где, в каких дивизиях ожидается большое скопление раненых, где госпитали 1-й линии переполнены, куда направить эвакуационный транспорт за ранеными, ППГ для усиления и приема их от медсанбатов, которые должны следовать за своими соединениями [11] . При такой плохой ориентировке в обстановке нельзя было рассчитывать на успех нашей работы, на организацию маневра санитарно-эвакуационным транспортом и ППГ.

К третьей категории относятся ошибки в планировании медико-санитарного обеспечения армейских наступательных операций. Главные разделы лечебно-эвакуационного плана состояли из ориентировочного расчета ожидаемых потерь ранеными и больными по группировкам войск, из «прикидки» потребности в ППГ и их дислокации в исходном положении, потребности в резерве, в коечной сети ГБА и в эвакуационном транспорте: автомобильном, конном, железнодорожном и авиационном. Особенно важно было правильно дислоцировать медсанбаты, медсанроты, армейские ППГ и ЭГ в исходном положении в соответствии с задачами основных группировок войск армий в предстоящей операции.

Я проверил положение дел в двух армиях и не видел там лечебно-эвакуационного плана. Нашел некоторые наброски об ожидаемых потерях ранеными в армиях Западного фронта. Расчет был сделан правильно, он подтвердился в ходе армейской операции. Но все остальные разделы, касающиеся обеспечения приема раненых, их хирургической обработки, лечения и эвакуации, не только не были предусмотрены планом, но и не обеспечивались должным образом фактически в ходе армейской операции.

Во-первых, дислокация медсанбатов в исходном положении была сделана совершенно неверно, и смею утверждать, что она сложилась стихийно без руководства и вмешательства со стороны начмедарма. Медсанбаты и медсанроты находились от войск на расстоянии от 10 до 20 километров. И это в исходном положении для наступления! Странным кажется считать такое положение терпимым с точки зрения обеспечения предстоящих боев дивизии.

Изучив содержание письма, начальник медицинской службы Западного фронта М. М. Гурвич нашел в нем то, что, по его мнению, нельзя делать достоянием личного состава подчиненных ему органов и учреждений. Иначе, думал он, его авторитет померкнет в глазах людей. Это заставило его обратиться ко мне с просьбой, чтобы я разрешил не рассылать письмо в медучреждения фронта. В просьбе было отказано. Я неплохо знал Михаила Михайловича. Когда в начале 1938 года я был назначен начальником медицинской службы Ленинградского военного округа, он был начальником окружной школы санинструкторов. Она размещалась под Ленинградом, в Тарховке. Я заглядывал в школу нередко без предупреждения. Постановка классных занятий и полевой выучки будущих саниструкторов рот, а во время войны командиров санитарных отделений рот была содержательной и поучительной. М. М. Гурвич любил это дело, много своей кипучей энергии и изобретательности вкладывал в полевую подготовку. Умение пользоваться местностью, знать, откуда лучше наблюдать за полем боя роты, чтобы вовремя заметить раненых, быстро и безопасно для их жизни оказать им первую помощь — дело нелегкое в условиях современного боя, когда потерян счет пулям и осколкам снарядов, приходящихся на квадратный метр земли. Быстрота связана со способом передвижения на местности. Одно дело перебежать, другое дело быстро подползти к раненому. Для успешной борьбы с кровопотерями, вызываемыми повреждением крупных сосудов, это не безразлично. Кроме этого, быстроту обеспечивают и технические навыки наложения жгута и повязки с соблюдением основ асептики. Ротный санинструктор должен в совершенстве владеть способами оказания первой помощи в положении лежа, сидя (на коленях) и стоя, причем умению лежа накладывать жгут и повязки, не нарушая стерильности бинта, особенно той его части, которой закрывается рана. Это умение требовалось довести до автоматизма.

Эти вопросы были не только предметом повседневного внимания Михаила Михайловича и преподавателей школы, но и служили объектом обсуждения, в котором принимал активное участие начальник 2-го отделения медицинского отдела округа военврач 2 ранга С. А. Семека. Отделение занималось вопросами боевой подготовки медицинского состава. Окружная школа санинструкторов постоянно находилась в поле зрения работы отделения. Сергей Александрович Семена обладал даром штабного командира. Из-под его пера выходили программы и планы боевой подготовки медицинского состава, четкие и лаконичные по содержанию и безукоризненные по форме. В способах и методах их реализации, когда речь шла о подготовке санинструкторов и ротных санитаров, он уступал пальму первенства М. М. Гурвичу. Михаил Михайлович не только целиком и полностью отдавался своему делу, не только увлекался им и любил его, но и не без основания гордился приемами и методами подготовки, которые при его активном участии семь лет из года в год совершенствовались.