Фронтовой санбат
Шрифт:
– Нет, говоришь, полка. А воевать хочешь?
– Для того и на фронт пошёл!
– Ну вот что, у командира второй роты стрелок радист ранен, а в санбат не хочет. Заменить некем. Вот ты и заменишь.
– Да я с радостью! Если уж по мессерам в воздухе не мазал, на земле тем паче не промахнусь…
– Ну так и решили… а о небе не жалей. На земле теперь, чую, дел поболе будет. К Сталинграду немец рвётся. Водную артерию перерезать. Так что у нас не соскучишься. Сейчас тебя проводят во вторую роту, а начальник штаба оформит всё как полагается.
Впереди были новые бои, но Теремрин оказался теперь в полосе дивизии, в медсанбате которой несла свою службу милосердия Людмила Овчарова. А он до сих пор считал её погибшей при бомбёжке в Москве и даже видел потрясшую его воронку на месте дома, где Людмила жила со своей бабушкой.
До Саратова двигались по западному берегу Волги, но далее, через Петров Вал, проехать было уже нельзя. Враг перерезал железнодорожную магистраль. Пришлось переправляться на восточный берег, а ведь дорога была каждая минута.
Но вот ещё несколько десятков километров в южном направлении, и в ночь на 14 августа дивизия возвратилась на западный берег Волги. Здесь скорость движения резко снизилась. Всё чаще попадались разбитые участки пути. В следующую ночь небо озарилось сполохами пожаров и артиллерийских разрывов.
В пять часов утра первые эшелоны дивизии начали разгрузку на участке железной дороги Котлубань – Иловля.
До Саратова двигались по западному берегу Волги, но далее, через Петров Вал, проехать было уже нельзя. Враг перерезал железнодорожную магистраль. Пришлось переправляться на восточный берег, а ведь дорога была каждая минута.
Но вот ещё несколько десятков километров в южном направлении, и в ночь на 14 августа дивизия возвратилась на западный берег Волги. Здесь скорость движения резко снизилась. Всё чаще попадались разбитые участки пути. В следующую ночь небо озарилось сполохами пожаров и артиллерийских разрывов.
В пять часов утра первые эшелоны дивизии начали разгрузку на ближайшей к переднему краю станции.
Ну а дальше бросок передового отряда медсанбата в степную балку на западном берегу Дона, бросок, фактически, в пасть к врагу.
И вот после весьма опасных приключений в степной балке, Михаил Гулянин, Людмила Овчарова, Маша Зимина и все их товарищи, теперь уже можно сказать боевые оказались на острове в излучине Дона, где медсанбату предстояло принять боевое крещение.
Готовились все, каждый по-своему. Готовился военврач второго ранга Кириллов. В этот день ему хватило переживаний. Вражеский авианалёт во время разгрузки, а потом волнения за передовой отряд медсанбата, который сам же направил почти что в пасть к врагу.
Готовился военврач второго ранга Фокин. Он не новичок в армии. Участвовал в боевых действиях на Халхин-Голе будучи начальником полкового медпункта. Служил и после тех событий до увольнения в запас по здоровью. Было записано – не годен в мирное время, ограниченно годен – в военное время. Пришёл в военкомат в первые дни, но сразу не призвали. Конечно, все понимали – Германия серьёзный противник, но в самые-то первые дни никто не думал, какая будет война, какие развернутся боевые действия. Просьбу направить на фронт удовлетворили внезапно. Он не знал причины. Он понял в чём дело, когда, прибыв в батальон, увидел, как споро проходит формирования этого медучреждения.
Готовилась и Людмила Овчарова, назначенная хирургом в операционно-перевязочный взвод. Именно как хирург этого взвода она была направлена вместе с Михаилом Гуляниным для развёртывания в степной балке передового отряда, в который вошли медики из разных подразделений медсанбата.
У неё, наверное, у единственной был опыт боевой работы в медсанбате, но опыт работы во время выхода из окружения, где всё несколько иначе, нежели здесь, на фронте. Дефицит медикаментов, постоянное движение, сложность развертывания операционно-перевязочного взвода, невозможность эвакуации тех раненых, которым нужна эвакуация в госпиталь.
Да и из приёмно-сортировочного взвода направляли к хирургам всех больных, даже тех, которых в иных, стационарных условиях, отправляли сразу в госпиталь. Всё продумано и расписано.
В эту первую ночь на фронте, близ переднего края, никто практически не смыкал глаз. Это потом придёт отчётливое и ясно понимание того, что хирург просто обязан отдыхать, просто обязан спать хотя бы немного, иначе недосып может серьёзно отразиться на качестве проведения хирургической операции.
Когда всё было готово к приёму раненых, когда всё приведено в полный порядок, можно было прикорнуть на часок-другой. Но какой уж тут сон, когда вся воля в кулак, когда тревога не покидает сердце.
А рассвет всё ближе, и вот уже посветлело на востоке. Ночь не была тихой. Это не самое начало войны, когда немцы позволяли себе воевать по распорядку. Теперь бои не прекращались днём и ночью, просто в тёмное время их накал несколько ослабевал. Но также стрекотали автоматы и пулемёты, так же ухали взрывы, ведь именно ночью всё ещё пробирались через линию фронта редкие уже окруженцы. Это ведь не бесконечные леса Белоруссии, где есть где укрыться, где сплошные реки, речушки, ручьи, болота, где можно оторваться от преследования или задержать преследователей малыми силами в узком дефиле, скрадывающем численный перевес врага.
Может показаться странным, почему место расположения медсанбата выбрано на острове. Ведь если что, эвакуация затруднена. Нужно сначала добраться до восточного берега на каких-то плавсредствах, а уже потом отходить в указанном направлении. Сказать, что здесь, на Дону, удастся остановить врага, можно было вряд ли. Враг добился численного превосходства, поскольку крупные потери понесли наши войска на Юго-Западном фронте, и, хотя размеры этих потерь, в низовом армейском звене точно никто не знал, было и без этих данных понятно, что случилась большая беда.