Чтение онлайн

— Майор Секер награждается голубым орденом Имперского креста с Большой голубой подвязкой! — посинев от напряжения, возвестил барон. — За мужество и героизм, проявленные при постройке голубого Коммуникационного Шлагбаума! И в воспитании солдат, которые даже мертвыми не выползают с поля боя!

По некоторым отличительным признакам, собравшие отметили, что текст для барона подготовил гомосексуально настроенный пилот Румбель.

После вручения обоюдных наград майор Секер и фон Хоррис троекратно расцеловались. При последнем поцелуе барон потерял-таки свои вставные челюсти во рту Секера. Этого, впрочем, почти никто не заметил.

Майор Секер откашлялся и кашлял минут пять. После продолжительной паузы, последовавшей вслед за этим, Секер возвестил:

— Господа! От себя лично и в том числе от барона Хорриса, представляющего здесь нашего Союзника, я категорическим образом поздравляю вас с успешным окончанием Маневров. Условный враг — юнкера Седьмого Пехотного корпуса, ведомые графом Менструранним, — разбит наголо. Я в силах позволить себе отметить проявленное усердие и мужество юнкера Адамсона и юнкера Блюева.

Адамсон икнул и пихнул локтем Блюева. Тот только шикнул, весь поглощенный речью майора.

— От Ставки главнокомандующего я вручаю этим доблестным юнкерам два ордена "Доблестный солдат"… — Секер задумался. — Я вручаю им все-таки по одному ордену на каждого, — поправил он себя.

Секер приблизился к строю юнкеров и нацепил на Блюева и Адамсона две бляхи, оформленные в виде Шлагбаума. Как выяснилось, это было только начало.

Далее Секер произвел юнкеров Блюева и Адамсона в звания «поручика» и объявил, что в счет их выдающихся заслуг — и в виде поощрения — они направляются на Фронты, минуя даже Фельдшерские курсы.

Тут же, прямо на плацу, с их мундиров были оторваны юнкерские погоны, а появившийся из-за спин командиров изможденный сидром ротмистр Яйцев, с улыбкой вручил Блюеву и Адамсону новые погоны и специальную нитку для зашивания уставных рейтузов.

Видя, что вокруг хлопают аплодисменты и все пытаются говорить только хвалебные речи, майор Секер призадумался, почему бы ему не вручить барону Хоррису еще один орден.

В приступе эйфории он подскочил к барону Хоррису под несмолкаемым громом мортир и матерщину юнкеров, которые стали надеяться, что на радостях им выдадут сидр, выудил из-за пазухи еще один орден и ловко пришпилил его на обшлаг рукава Хорриса. Расстроганный барон, не заметив, что Секер зажилил себе орденскую подвязку и теперь в ожидании ему подмигивает, достал из кармана изъятый во время допросов у пойманного лазутчика самурайский девятиконечный орденок, и в свою очередь произвел награждение Секера. Орденок был весь в плесени и в достаточной мере изгажен, но все равно нацепить его было приятно…

К сожалению, время подошло к обеду и вскоре, еще немного побазарив, все отправились на пьянку.

Новоиспеченный поручик Адамсон обошел юнкерские палатки Шестого пехотного корпуса и устремился к интендантским складам.

В очереди за новой формой, кроме чисто выбритой солдатни, Адамсон обнаружил и расфуфыренную девицу из ближней деревни.

— За чем стоишь?

— Панталоны нужны… — взмолилась девушка.

— Ладно стой, что я тебе — мешаю, что ли.

Прапорщик, заправлявший на складе в спешке рассовывал по рукам теплые, но очень рваные армейские рейтузы.

— Кому рейтузы?! — вскрикивал он время от времени.

— Размер какой?! — вторил ему подошедший вплотную Адамсон, саблей оттолкнув девку в сторону штаба. — Вали отсюда… Когда надо не дозовешься…

— Господин офицер, вы же обещали! — разрыдалась девица. — Мне коров гонять не в чем — светится все.

Но Адамсон уже был занят другим делом. Он штопором ворвался в самую сердцевину очереди и теперь превращал ее в беспорядочную толпу.

— Пусти, жаба! — кричал он, распихивая локтями солдат. — Стоят тут, как будто быдло! Только и знают, что в штаны гадить, да очереди образовывать!..

Наконец Адамсон прорвался к складу и выхватил из рук прапорщика первые попавшиеся рейтузы.

— За державу обидно, — завыл новоявленный поручик, — во что превратились имперские рейтузы! Базановцы и те лучше, подштанники носят.

— Да ты самурай! — обиделся за честь мундира прапорщик, имени которого мы так и не узнали. — Чего ты мне своих базановцев тычешь?! Они же все сплошь быдло! — сказал он, желая поразить Адамсона своим аргументом.

В свою очередь обиженный Адамсон смахнул саблей с прилавка остальные рейтузы и с треском запер дверь склада.

— Все, отваливай! Рейтуз не будет!

— Не берите в голову, поручик, — обнял Адамсона за талию невесть откуда взявшийся ротмистр Яйцев, у которого изо рта и из внутреннего кармана кителя ощутимо разило сидром. — Позвольте лучше вас обрадовать. Вчера вышел чрезвычайный Манифест. Швеция открыла второй Фронт за нас и, кажется, против самурайцев!

Адамсон недоверчиво посмотрел на Яйцева одним глазом.

— Что бы Швеция, и второй Фронт?!

В ответ Яйцев глубокомысленно икнул.

— Отправят на Фронты, так даже в чистых штанах подохнуть не дадут! опять про свое воскликнул Адамсон.

Безымянный прапорщик снова открывал двери склада. Ротмистр Яйцев и поручик Адамсон развернулись и пошли сквозь толпу солдатни. Адамсон волочил по земле имперские рейтузы.

В понедельник Адамсону и Блюеву, как офицерам, выдали казенного и от того еще более прокисшего сидра. Блюев такой сидр пить не особо-то хотел, но отказать себе не имел возможности.

Заботливый ротмистр интендантской службы Яйцев вызвался доставить Блюева и Адамсона на Фронты, видимо, заодно задумав подлечить на Фронтах болевший пах.

Прошло уже две недели, как отгрохотали бурные Маневры. Пропив выданное Блюеву обмундирование, приятели без сожаления отправились на вокзал и стали ждать имперского экспресс-паровоза.

Поручик Блюев сидел прямо на рельсе и ковырял насыпь ножнами сабли. Предположительно, по последним сводкам из Ставки, именно эти рельсы должны были доставить солдат и офицеров прямо к Фронтам. Блюев вздохнул, предвкушая свой героизм на поле брани.