Чтение онлайн

– Давай, давай, а мне надо ещё на базу за материалами подскочить и с Галкой на вечер договориться.

– Валера, а дома?

– Фросенька, дома меня уже давно не пасут, живём со своей жёнушкой каждый своей жизнью, гадко съесть и жалко бросить, и детей ведь необходимо на ноги поставить.

– Ну, я это уже проходила, может твоей Галке больше повезёт.

– Фрося, проехали, всё, что ей необходимо Галка от меня получает.

– Ах, Валера, знаете ли вы мужики, что нам необходимо, но хватит об этом, а то становится муторно на душе.

Кстати, сегодня с самого утра звонил мне Марк и поздравлял с Днём рождения.

– Что ты говоришь, вот молодчина, как он там?

– Похоже, не плохо, переехал в другой город, живёт один, открыл ресторан и магазин, я очень рада за него.

– А чего тогда таким тусклым голосом обо всём этом мне сообщаешь?

– А потому что, он позвал меня к себе.

– Вот это да! Ну, и что?

– Никуда я не поеду, сегодня слушала песню, как раз про себя:

Жизнь невозможно повернуть назад

И стрелки на часах не остановишь...

– Ну, эту песню я тоже знаю, но может быть это не про тебя.

– Про меня Валера, про меня, пожалуй, я уже пойду, давай созвонимся, жду твоего звонка с шести до семи, чтобы уточнить количество гостей, двое добавится почти наверняка, мой старший сын со своим Первым секретарём намеренны появиться.

– Нет проблем, это уже интересно, с такими большими коммунистами мне ещё не приходилось водку пить.

Под раскатистый смех своего заведующего, Фрося покинула его кабинет и зашла в заднюю комнату, служившей им раздевалкой, где Таня разложила на маленьком столике свой скромный обед и поджидала напарницу, чтобы разделить трапезу.

Фрося подошла к смотрящей на неё с улыбкой Тане и взъерошила ей волосы:

– Танюха, давай быстренько перекусим и в парикмахерскую, Валерий Иванович нас отпустил, я договорилась за двоих.

– Станиславовна, ты прости меня, но я не могу пойти в ресторан, никак не могу.

– Тсс, слушай старших, как я раньше сказала, вначале мы идём в парикмахерскую, приводим твои волосы и ногти в порядок, потом заедем в мою квартиру, мне кажется, что где-то висят в шкафу оставшиеся после моей Анютки парочка вещичек, ты будешь пониже её, но у тебя же я поняла золотые руки, вот сама и подошьёшь.

Так, проблему с детьми попробую тоже решить, позвоню своей подружке Насте, она живёт не далеко от Москвы в деревне, ту я точно в ресторан не вытяну и попрошу подежурить. Или у тебя есть другие варианты?

– Есть, я могу маму попросить или соседку, она предлагала мне много раз свои услуги, но я ни разу ими не воспользовалась, ведь никуда с дому вечером давно не выхожу.

– Отлично, тогда всё равно позвоню Настюхе и постараюсь её уговорить на ресторан, с той будет попроще, ей и мои шмотки налезут, но опасаюсь, что тут все мои уговоры будут напрасными.

Что это у тебя здесь, я ведь кроме чашечки кофе ничего сегодня не ела и не пила.

Ух, котлетки, вкусные, чёрт побери, редко себя балую домашней едой, а в последний год, так вовсе обленилась.

И Фрося жуя, от удовольствия закатила глаза.

Парикмахерская находилась прямо в их ателье, там же рядом были обработаны ногти, и к трём часам дня они переступили порог Фросиной квартиры.

Таня зашла во внутрь и обомлела:

– Ефросинья Станиславовна, вы тут живёте одна, ведь это настоящие хоромы.

– Одна, совсем одна, уже целый год одна.

Видно было, что у Тани возникли некоторые вопросы, но она сдержала своё любопытство, ведь старшая напарница по работе тоже у неё ни о чём не расспрашивала.

Фрося вытащила из угла шкафа несколько вешалок, на которых уже скоро десять лет бесцельно висели два выходных платья и брючный костюм её дочери.

Трудно ей было даже себе объяснить, почему до сих пор она сними не рассталась, может быть в глубине души всё поджидала, что та вернётся домой, хотя надежды на это уже давно не было никакой.

Фрося увидела, как загорелись глаза у молодой женщины, когда она увидела яркое алое платье, которое подарил Анютке перед свадьбой Андрея, её щедрый и внимательный Марк.

– Мерь, вот это, оно тебя освежит, а то ты бледная, как белая ночь в Ленинграде.

– Я не могу, оно ужасно дорогое, вдруг испорчу.

– Дурочка, все эти вещи уже твои.

И Фрося демонстративно стала запихивать в большой пластиковый пакет оставшееся платье и брючный костюм прямо с вешалками.

– Мерь, я тебе сказала вот это алое, нет у нас с тобой времени играть в бирюльки, а я пойду позвоню Насте, ведь ей тоже надо ещё добраться до меня и приодеться, в парикмахерскую с ней уже не успеем попасть, да и её туда не затащишь, деревня и есть деревня.

– Станиславовна, а зачем ты так смеёшься над подругой, что деревенские не такие люди, как мы?

И тут Фрося закатилась таким смехом, что даже согнулась от хохота.

– Та-ню-ха, дурочка, чего ты злишься на меня, я ведь сама деревенская и какая, ты даже представить не можешь.

Девочка моя, я до сорока двух лет вот этими руками доила, полола, копала, навоз раскидывала.

Корова, куры, индюки и свиньи до сих пор мне снятся, а ты говоришь, что я смеюсь над подругой, что она деревенская.