Чтение онлайн

Парень резко развернулся в сторону бабушки.

– Бабуля, ты Макаренко в юбке, меня, что в исправительный детский дом определили?

– Об этом, мой дорогой внучек, тебе надо было у своей мамочки спросить, а меня поставили перед фактом, и я не нашла в себе моральных сил отказать в просьбе, а точнее, в требовании.

– Да, и, правда, крутая, а я думал, что маман и дедуля преувеличивают.

– Как говорил когда-то мой сын Сёмка, крутыми бывают только вареные яйца, а я пожилая женщина, повидавшая многое в жизни, в которой самостоятельно пробила себе дорогу к тому, кем являюсь сегодня.

– А ты, что бабуля, член верховного совета СССР?

– Нет, но мой старший сын является, а средний преподаёт в Варшавском университете, дочь член разных академий наук, ну, а младший сын тоже был подающий большие надежды молодой учёный.

На последние слова бабушки Алесь не отреагировал, он демонстративно отвернулся и смотрел в окно. Фрося не была обескуражена, что-то подобное она ожидала обнаружить в поведении совершенно не знакомого ею парня. Зайдя в квартиру, Алесь хмыкнул:

– Фатера ништяк, но до нашей в Питере далеко не дотягивает, простенько у тебя, ни картин, ни антиквариата - совковая модель среднестатистического жилища.

– Ну, куда мне до уровня твоей бабушки с маминой стороны, не голубых кровей чай, я баба деревенская, наверное, наслышан

– Наслышан, наслышан, чуть что, мне тыкали моим крестьянским происхождением, можно подумать, я сам себе отца подбирал.

– Так, мой дорогой внук, вот твоя комната, где ты будешь спать, заниматься и слушать музыку, судя, по твоему навороченному аппарату, ты охоч до неё, но сразу предупреждаю, громкой не потерплю, будешь ошалевать, выкину магнитофон в окно.

– Ну, не успел ещё порог переступить, а ты уже начинаешь меня строить, я тоже этого не потерплю.

– И, что ты сделаешь?

Алесь мрачным взглядом смотрел на улыбающееся лицо бабушки, но ничего не ответил на её реплику, а перевёл разговор на другое. Он подошёл к стоящему на полочке проигрывателю, осмотрел его, перелистал внушительную коллекцию пластинок и присвистнул:

– Не хило тут заправляли. Это твоё, можно мне пользоваться?

– Нет, не моё, эта комната и всё находящееся в ней пропавшего в Афганистане моего младшего сына, твоего дяди, можешь пользоваться здесь всем, но аккуратно, иначе отдам это богатство его старшей дочери, Анжелке уже четырнадцать лет и тоже начинает интересоваться этими обезьяньими воплями.

– Старушка, ты мало чем отличаешься от черепов в Питере.

– Ещё раз услышу подобное обращение, врежу по морде, а сейчас раскладывай вещи в шкаф, прими душ и будем обедать.

Поджидая внука, Фрося стояла на кухне возле открытого окна и невидящим взглядом смотрела наружу. Она устремилась вдаль за своими грустными мыслями. К своему стыду, ещё месяц назад, она очень редко вспоминала о своём внуке, живущем в далёком Ленинграде. Так же обстояло дело у неё и с детьми Стаса, за последние шесть-семь лет она их ни разу не видела. Эти отношения нисколько не отличались от тех, которые у неё сложились с детьми Анютки, живущей в недосягаемой дали. Хотя, благодаря регулярным письмам дочери, в которых она подробно всегда описывала своих деток, у неё было о них маломальское представление. Она и не скрывала ни от кого, что маленький Сёмка был в её жизни отрадой, главным стержнем в набегающей старости. Часто ловила себя на мысли, что, может быть для кого-то покажется странным, но к девочкам Тани она испытывает нежные бабушкины чувства, может быть это потому, что и они относятся к ней, как к настоящей бабушке и в этом была огромная заслуга невестки.

– Ну, что интересного там рассмотрела? Может поделишься информацией и познакомишь меня с Москвой, как говорится, глядя с птичьего полёта...

От неожиданности Фрося вздрогнула, уйдя в свои мысли, она не слышала, как к ней подошёл и стал рядом внук.

– Присаживайся Алесь, сейчас налью тебе бульончика. С каким хлебом ты будешь его кушать, с белым или чёрным?

– Издеваешься?! С хлебом?! С курицей буду его кушать.

– Ну, это можно, но зря хлеб не кушаешь, поэтому и костлявый такой.

– Послушай, баба Фрося, я уверен, что мне тоже не всё понравится в твоём поведении и в привычках, так что, мне тоже постоянно указывать тебе, что плохо, а, что хорошо, по моему мнению?

Изумлённый Алесь смотрел на смеющуюся бабушку.

– Ну, и что я сказал такого смешного?

– В этот раз ничего, это я смешная, вспомнила, как мы воспитывали друг друга с моим Сёмкой, когда ему было примерно лет, как тебе.

Парень свёл брови.

– А о нём что-нибудь нового слышно?

– Нет, Алесик, не слышно, но это к лучшему, по крайней мере, надежда жива.

Алесь с аппетитом кушал, а Фрося исподтишка рассматривала парня. В нём мало, что угадывалось от матери, наверное, больше было отцовского и к её удивлению, она находила в лице внука всё больше и больше своих черт - цвет глаз, волос, высокие скулы, разлёт бровей и даже губы и зубы были её.

– Баба Фрося, кушай, мясо остынет. Что находишь сходство с собой и даже аппетит потеряла? А мне дед всё время говорил, что я копия своей московской бабушки.

– А вот, Андрей, ни разу мне об этом не говорил, а ведь ты единственный из моих детей и внуков унаследовавший большинство из моих черт лица, в твоём отце кое-что есть от меня, но в основном он похож на твоего деда Алеся.

– Послушай баба Фрося, а ты можешь, как можно реже вспоминать о моём отце, упоминание о нём мне портит аппетит и настроение.

Боже мой, как мальчик похож характером на Андрея, только у её сына была слепая преданность к Алесю, а у внука с точностью наоборот, полное неприятие отца, а ведь оба воспитывались только матерями.