Чтение онлайн

даже лазейки для дополнительных вопросов.

После своих предложений Алесь ожидал любую реакцию Фроси, но только не такую - она

вдруг разразилась хохотом, смеялась так, что на глазах выступили слёзы.

Отсмеявшись, вытерла тыльной стороной руки глаза, посмотрела серьёзно на мужчину:

– Алесик, неужели ты думал, что я откликнусь на твои предложения, ради спокойного

будущего забуду твоё предательство, твоё пренебрежительное отношение к себе и твою

неспособность понять, оценить любящую женскую душу.

Мне не в чем оправдываться перед тобой, если я в чём-то виновата, то только перед

детьми, но и тут, все мои ошибки и поступки совершены из-за тебя, из-за моей

выдуманной любви к тебе.

Я не буду реагировать на ту грязь, которая пролилась из твоих уст по отношению к

Семёну, одно скажу, ты его мизинца не стоишь.

Я тебе сейчас кое-что скажу и очень надеюсь на твоё благородство, что ты не будешь

распространяться об услышанном.

Семён попал в беду, я и сама пока не знаю в какую, но в ближайшее время я поеду за ним,

и сколько продлится моя поездка, не знаю.

Слышала, что ты всё же не вернулся к Шурочке, а обитаешь в какой-то каморке при

школе.

После моего отъезда возвращайся сюда в дом, поживи вместе с сыном, который в тебе

души не чает и скрась его существование без меня, хотя, в случае твоего отказа, с этим

отлично справится Аглая.

Летом, после окончания учебного года мы с Андрейкой по любому возвращаемся в

Поставы.

О твоём пребывании здесь, я договорюсь с Аглаей, за это можешь не волноваться.

Как сложится твоя дальнейшая жизнь, решать только тебе, я тут не советчик и не

попутчик.

Я только умоляю тебя, не обидь Андрейку...

Вот, и весь мой сказ.

Алесь молча поднялся с побитым видом, опустив плечи, двинулся на выход к дверям.

Уже на пороге, оглянулся:

– Жаль Фрося, очень жаль, я всё же рассчитывал на твоё благоразумие, но может всё и к

лучшему, с твоим темпераментом мне по жизни было бы не справиться.

С твоим предложением пожить здесь я, безусловно, соглашусь, подготовь только сына и

Аглаю.

Мне нет дела до твоего Семёна, поэтому твои предупреждения напрасны...

И уже перешагнув порог, вдруг оглянулся:

– Я тебя никогда не забуду и буду любить, а этому ты уже не помешаешь...

Уже давно закрылась за Алесем дверь, а Фрося всё сидела и сидела на лавке, безвольно

опустив руки на колени.

Не было больше слёз, не было и гордости за себя, а была пустота, из которой она не

видела выхода.

Только что она своими руками уничтожила спокойное будущее, но не жалела об этом, как

когда-то не пожалела об отвергнутом Степане.

Она понимала, что ей лучше пробиваться по жизни одной, чем с мужиками, к которым не

было уважения, с которыми она себя чувствовала сильным полом, а мужчины эти видели

в ней только ломовую лошадь, двухжильную бабу, за спиной которой можно спокойно

нести бремя жизни.

Не повстречайся на её жизненном пути Семён и кто его знает, может быть, она, и приняла

бы предложение Алеся, ведь в его словах было достаточно здравого смысла, что мало баб

живёт с мужьями, не годящимися ему в подмётки.

Семён, дал почувствовать ей, что такое быть по-настоящему любимой, желанной

женщиной, принял её такой, какая она есть, не пользовался, а высоко оценил её

достоинства, о которых она и сама не подозревала.

Он пробудил в её теле своими ласками, своим испепеляющим огнём такой вулкан страсти,

с которым можно теперь жить в памяти до конца своей жизни.

Но она не хочет жить только памятью, не хочет она присутствие рядом с собой ни

Степана, ни Алеся, никакого другого мужчины, она хочет быть рядом с Семёном.

Где же ты, почему так поступил, куда уехал, зачем?!...

Душа разрывалась на части от всех этих дум, от всех этих вопросов, в ней было место для

любви, но не для осуждения Семёна.

Душа подсказывала, просто вопила, ему плохо, он в беде и я должна быть рядом с ним,

неважно осуждённым, ограбленным или больным

Конечно же, больным, боже мой, какая она была слепая, его болезненный вид, худоба,

бледность, потерянный взгляд... как она могла не распознать в этом плохое самочувствие,

поверила в усталость, в плохое настроение и чёрт знает во что.

Дура и есть дура, он смертельно болен, в памяти выстроились все слова в письме, которое

он оставил ей на прощанье.

Глупец, он не хотел доставить ей хлопот, а оставил с разбитой душой.

Но он же писал, что есть лучик надежды, что они ещё возможно встретятся, а если есть, то

они встретятся, и не собирается она жить и ждать, хватит, наждалась.

Надо, надо его найти, во что бы это мне не стало, надо его найти, подставить руки и

любящим сердцем поддержать в трудную минуту, у него же нет на земле ни одной родной

души.

Сердце, сердце...
– ну, конечно же, сердце, эх, как же я забыла, он ведь рассказывал что-то

об осколке, который до сих пор сидит под сердцем.