Чтение онлайн

Я судорожно втянула воздух в легкие. Ноги не держали. Господи, ведь никто из банды Фуллера не видел, как Мастер застрелил Славу!

— Дарина, что? — Феликс встряхнул меня за плечи.

— Полегче, парень! — раздался суровый голос Дениса, о котором я успела забыть, стоило мне встретить брата.

— Ты вообще кто такой?! — воинственно произнес Феликс.

— Денис, все в порядке, — смогла выдавить я, вновь обняла брата и затараторила, пока в моем теле оставались хоть крупицы силы: — Проня помогла мне бежать, но меня нашли. Прасковья дала телефон и ключи от машины. Я позвонила Славе. Когда приехал Верняков, мы не успели убежать. И он… Его нет, Феликс! Я видела, как Мастер его застрелил. И Проня была там… Он умирал на ее руках…

Я разрыдалась. Воспоминания нахлынули на меня мощной волной. Я устала. Слишком много событий случилось со мной за минувшие сутки. И, как оказалось, я была слишком слабой для суровой реальности.

Часы тянулись ужасающе медленно. Комната погрузилась в траурное молчание. Где-то за стенами, в палате реанимации лежал Матвей. Меня к нему не пускали. И никакие уговоры не помогали. Я просила даже Дениса, чтобы он шантажом и угрозами очистил мне путь до Мэта.

Тщетно. Светлов стоял на своем.

Оставалось лишь ждать. И я ждала.

На вторые сутки Светлов пригрозил мне капельницей и больничной палатой, намереваясь определить меня в свое отделение, если я продолжу отказываться от еды. Пришлось поесть безвкусную больничную кашу. По сути, мне было плевать, что я ем. Да хоть бумагу! Аппетита не было. Как и хороших новостей.

— Нужно ждать, — повторял врач.

— Сколько? — в миллионный раз спрашивала я, глядя в понимающие глаза доктора.

Ответа на этот вопрос мне никто не давал. Я молча плакала. Ездила в церковь. И вновь плакала. Радовала лишь мысль — ухудшений в состоянии Матвея не было, а, стало быть, шанс на выздоровление был.

Дни сливались в одно сплошное полотно. И я перестала воспринимать реальность. Мой день измерялся по визитам врачей, по санитарам, моющим пол в больничном коридоре, и по стаканам кофе, мелькавшим в руке брата.

Я не сразу заметила появление Светлова. Я дремала, опустив голову на плечо Феликса и прикрыв тяжелые веки.

Профессор стоял, хмурился и смотрел на нашу с Исаевым парочку.

— Твоя взяла, Дарина, — хмуро изрек врач. — У тебя есть двадцать минут. Никаких слез. Посидишь с ним. Кто знает, может быть, он услышит тебя и поймет, что пора бы возвращаться в реальность.

Я вихрем взвилась вверх, обнимая доктора. Твердо верила, что мне необходимо быть с ним, с Матвеем!

Путь до палаты показался мне крошечным. А оказавшись за порогом реанимации, я замерла. Меня не испугали ни трубки, ни приборы, к которым был подключен Фуллер. Все, что я видела — его смуглое лицо, подбородок, покрытый щетиной, прямой нос, темные ресницы. Мое сердце пело, стоило увидеть Матвея. А руки тряслись, как, в прочем, и ноги.

Торопливо села на стул, оставленный рядом с постелью. Рукой смахнула набежавшие слезы. А потом приказала себе быть сильной.

Но пальцы все же дрогнули, стоило мне прикоснуться к мужской ладони, неподвижно лежавшей на белоснежной простыне.

Я не знала, что говорить и как себя вести. Боялась даже дышать. Но вспомнила слова профессора о том, что мое присутствие может помочь Матвею очнуться. И я позволила своему сердцу победить разум, эмоции, мысли…

— Вернись ко мне! — тихо прошептала я, жадно всматриваясь в мужественное лицо любимого. — Я жду! Слышишь?

Не знала, слышит ли меня Фуллер. Но мое сердце твердило: Да! И я принялась болтать обо всем на свете. О всяких глупостях, мелочах, и о важных для меня вещах в надежде, что свершится чудо, и Мэт услышит мой голос.

— Я люблю тебя, Матвей Фуллер! — еще тише прошептала я, осторожно склонившись к самому уху мужчины. Эти слова не были секретом для меня, а теперь и Мэт слышал их. Должен был услышать. Иначе никак!

Ждала ли я чуда? Да, ждала. Надеялась, что Мэт вдруг откроет глаза, увидит меня, улыбнется. И все наладится.

Но чуда не произошло. Фуллер все также неподвижно лежал на больничной кровати. А приборы размеренно пищали, сообщая показатели жизни пациента.

Отведенные профессором минуты истекли. Светлов лично вошел в палату. Постоял немного. И тихонько увел меня.

Мне казалось, что стоит мне перестать смотреть на Мэта, как тут же случится непоправимое. Казалось, что мне ни в коем случае нельзя покидать его. Но дверь вновь разделила нас. И я взглянула на доктора глазам, полными ненависти. И тут же осознала, что вины Светлова здесь нет. Наоборот — это я виновата. Ведь из-за меня Фуллер не согласился на операцию вовремя. И ведь это мой дед распорядился избить его до полусмерти.

— Завтра, Дарина, — спокойно произнес профессор, спрятав руки в карманы халата. А я согласно закивала. Говорить не могла.

С каждым днем мои визиты в палату Матвея увеличивались по времени. И настал момент, когда я фактически жила рядом с Фуллером. Приходила рано утром и оставалась до поздней ночи. Меня знал весь персонал, и врачи не удивлялись, заставая меня во время обходов. Словом, я превратилась в больничный дух, или же в бессменного стража Мэта Фуллера.

Но однажды все изменилось. Рано утром, когда Денис привез меня в клинику, двери, ведущие в палату Матвея, не распахнулись передо мной. А на все вопросы медсестры отвечали, что весь профессорский состав находится сейчас рядом с Фуллером.

Я боялась, что ему стало хуже. Примчался Феликс. И теперь было не так страшно. Однако волнение зашкаливало. И я мерила шагами пол перед входом в отделение.

Широкие двери распахнулись, заставив меня испуганно застыть.

Профессор Светлов собственной персоной появился передо мной.

— Упертый сукин сын! — пробормотал он прежде, чем взглянуть на меня или Феликса. — Будем проводить дополнительные обследования. Сейчас могу сказать одно: характер Фуллера операция не изменила.

— Можно к нему? — с надеждой прошептала я.