Чтение онлайн

Дело Ивана Польских, студента пятого курса АмГУ и охранника в частной конторе было очень странным. Неприметный молодой человек, обычный, каких в Благовещенске восемь из десяти, вдруг сорвался с катушек и начал убивать. Причем не просто убивать, а делать это очень умело. Не скрывая своей личности, но при этом постоянно ускользая от правоохранительных органов. Непонятно каким образом.

Точнее, понятно, но до вчерашнего дня Рощин предпочитал не верить в сказки. Про чудовищную силу задохлика-студента, скорость, звериную интуицию. Но после того как тот сбежал от бандитов Наумова из собственной квартиры, убив при этом одного из них голыми руками, скепсиса у полковника поубавилось. Особенно когда он лично съездил в морг и осмотрел тело убитого быка. Отчёт патологоанатома недвусмысленно говорил — чудовищная рваная рана гортани была нанесена рукой.

Вот тогда он стал задумываться. И порадовался тому, что позволил себя уговорить Наумову, требовавшему, чтобы в засаде у квартиры студента сидели его люди, а не опера. Жалко только, что сдохли они не все — двое всё же пережили столкновение с Польских.

Правда, несли полную чушь! Пробитое рукой горло можно было хотя бы как-то объяснить каким-нибудь шаолинем, например. А вот в прыжок с седьмого этажа, да ещё и не закончившийся кровавым пятном на асфальте — нет.

Рощин считал, что быки Наумова, упустившие убийцу, просто врали. Не смогли задержать мстителя и теперь плели небылицы, выгораживая себя. Эта публика всегда вела подобным образом. Однако боевые навыки у студента всё же были. И очень серьёзные, раз он сумел уйти от бандитов.

— И вот как такого живым брать? — сам у себя спросил Рощин.

Залпом допил остывший кофе и вышел на улицу. День ему предстоял непростой.

Нет ничего, что противоречит природе.

Лишь тому, что мы о ней знаем.

Ф.Малдер

Люся была в компании мажора редким гостем, но за идейность и неприступность — его слова, кстати, — пользовалась уважением Стаса. Который обычно таковым противоположный пол не жаловал, отводя ему роль в большей степени постельную. Поэтому моё решение перебраться к ней полностью одобрил.

— Очень разумно. Там тебя точно искать не будут. Да и девочка она правильная — не сдаст.

Было странно слышать такое от приятеля, но я тоже так считал. Не сдаст — ей просто незачем! С такой одержимостью «загадками, интригами и расследованиями» она с меня пылинки будет сдувать. К тому же никаких связей между ней и мной ни полиция, ни бандиты обнаружить не смогут. А значит, хотя бы на какое-то время я буду в безопасности. И смогу попытаться во всём разобраться.

Своей холодности и циничности в этом вопросе я уже не удивлялся. Изменился — факт. Не лучше стал, не хуже, а именно изменился. Появилась расчётливость, как у биржевого брокера. Слушал человека, смотрел на его движения, мимику и сразу же был готов это использовать в свою пользу. Как тогда, наблюдая за обходящим подъезды охранником, подмечая каждую деталь, которая может помочь проникнуть внутрь.

На прощанье Стас сунул мне пачку тысячных купюр, штук пятьдесят примерно. И выдал ещё одну умную мысль. Прям подменили человека! До сегодняшнего дня я не относился к нему серьёзно, видя перед собой прожигателя жизни и тусовщика, а он, похоже, сознательно этот образ поддерживал.

— Тебе бы, Лях, ксиву новую раздобыть. Причём сразу заграничную. И по-хорошему за бугор свалить, на месяц хотя бы.

— Я же всю жизнь с криминалом тусуюсь! — беззлобно огрызнулся я. — Как два пальца — новые документы сделать! Я уж не говорю о том, что они не в полтос мне встанут.

— С деньгами я, если что, помогу, — отмахнулся Стас. — Сочтемся, чё ты! А вот по поводу «как»... Твой дядька, у которого ты работал. Он же вроде не самый последний человек в УВД был до отставки?

Рука-лицо! Вот я олень! Носился по городу, воевал с собаками, скрывался от полиции и бандитов, забывая про дядь Пашу. Он же меня с пелёнок знает, не может не поверить, что я жертва обстоятельств, а не тот злодей, которым меня рисуют журналисты. А он — прав мажор, — до того как ушёл на вольные хлеба и свое охранное предприятие открыл, большими связями в милиции обладал. Да и не только в милиции, я полагаю.

Не зря, ох, не зря я сегодня к Стасику заглянул!

— Утром свяжусь с батей, попробую найти инфу по той наркоте. А ты заляг пока и не отсвечивай. И не звони мне. Пусть Люся тебе новый телефон купит, чистый. Поставь на него телегу и связывайся со мной только так. Все эти ватсапы с вайберами читаются на раз, а Телеграм — нет. Не зря же фэйсы так расстроены, что его аж заблокировали, хе-хе.

Пожав друг другу руки, мы разошлись. Он — спать, в вечно гуляющем его доме, наконец, наступал сончас, я — к Люсе-Скалли, уже ждущей у дверей. Выйти из дома на набережной оказалось куда проще, чем в него войти, я просто положил голову девушке на плечо и изображал в дым пьяного кавалера до самой её машины. Крохотного Suzuki Swift, такой коробочки на колесиках.

— Спасибо, что согласилась помочь, — произнёс я, когда Люся уже везла нас по предутреннему городу домой. — Я уже, честно говоря, отчаялся. Думал, всё, конец мне.

Девчонка смущенно улыбнулась и, ничего не говоря, кивнула. А я почувствовал лёгкий укол совести. Всё-таки я её использовал и даже проявление благодарности встроил в разговор только для того, чтобы ещё сильнее привязать к себе. Блин, в кого я превращаюсь?!

Жила Скалли на окраине Благовещенска, в крохотной двушке на Тайване. Так назывался один из районов города, и убейте меня, если я знаю почему. Так себе место для жизни, правду сказать, но в моём положении идеально. Полиция тут — гость нечастый, рядышком частный сектор, гаражи, пустыри, в общем, будет куда свалить, если что. Разве что обилие маргиналов напрягало. Но это ладно, мне, в принципе, даже из дома выходить не нужно, просто пересидеть.

Поднявшись на третий этаж хрущобы, она включила свет в прихожей, скинула обувь и прошла в зал.

— Спать будешь здесь, — сообщила, показав на диван у окна. В руке она крутила странный предмет, небольшую пластиковую коробку размером с пачку сигарет. Я пригляделся и мысленно присвистнул. Это что, электорошокер?

Сперва я не смог распознать, что смущало меня в её голосе. А потом увидел шокер и понял — опасение. До девчонки дошло, что она притащила в свою квартиру незнакомого мужика с очень плохой репутацией и непонятными возможностями. И теперь она пыталась сразу обозначить границы. Мол, спишь на диване, а не в моей спальне.

Да не очень-то и хотелось! То есть я не против, но не прямо сейчас и, вообще, по согласию. Стресс я уже сбросил и был пока для неё в этом самом смысле совершенно безопасен.

— Люсь, ты не бойся, — сказал я. — Я понимаю, что про меня много всякого говорят, полиция ищет опять же. Но тебе меня не нужно опасаться. Правда.

«Ага, правда! А если опять в режим берсерка свалишься? Потом будешь перед бездыханным телом её извиняться?»

Такая возможность была — я всё ж таки не понимал ещё, что именно со мной произошло и как это всё работает. Но, скорее, дул на воду. Чувствовал, что девушке меня действительно не стоит опасаться. Она не предмет для проявления моих сил. Не преступник, не злодей, а я, судя по всему, именно на них «специализируюсь». Чёрт его знает, откуда была такая уверенность, но я разберусь. Только высплюсь и... Да ладно, Лях! Опять?!