Чтение онлайн

– Наши предки знали своё дело.- проворчал Магнус.

– Эх, если бы только Ларус мог это видеть. Он сорвался бы с места с пеной у рта. Ну-ка, парень, помоги мне со снарядом.

Вместе Тави и Магнус поднатужились и подняли камень, весивший добрые полсотни фунтов, поместили его в лунку на конце "руки" механизма и отступили назад.

– Может, всё-таки стоило использовать пару профессионально изготовленных деталей?

– Ни в коем случае, – пробормотал Магнус.

– Используй мы хоть одну деталь, произведенную с помощью фурий, нужно было бы всё начинать сначала, но уже без нее, иначе Ларус и ему подобные разнесли бы нас в пух и прах, оперируя одним лишь этим фактом. Нет, мой мальчик, необходимо, чтобы всё было сделано так, как делали Романцы и Аппия.

Тави хмыкнул. Их окружали развалины древнего города. Построенный когда-то как венец древней горы, со временем он стерся до размера большого холма, и все вокруг было сделано из камня. Стены, состоявшие из нескольких десятков зданий со временем превратились в неровные камни и их части, разбросанные вокруг них. Трава и деревья росли среди разрушенных домов и старых городских стен. Ветер пел нескончаемую, тихую и печальную песнь сожаления среди камней. Олень тихо бродил среди улиц, настолько блеклых, что понять, что они сделаны человеком, можно было только взглянув на них издалека, и прятался среди стен во время редких бурь. Птицы гнездились на остатках статуй на земле, оказавшихся беспомощными перед временем.

Камни, которые использовались для ныне разрушенных Аппийских конструкций, не имели закругленных арок и точных углов, характерных для работы фурий, зато были построены по частям, из камней поменьше, на которых остались следы от инструментов, практикуемых в древности, судя по вырезанных на камне текстах, найденными Магнусом под руинами, названными "карьерами". Другая резьба, похоже принадлежащая Романцам, за все эти годы не пострадала от воздействия природы в безмолвии пещер, показала Магнусу и Тави использование военных машин в битве с врагом, похожим на рогатого великана.

На самом деле, все что видел и изучал Тави, делало кристально ясным, что предки Алеранцев, как и он сам, не обладали фуриями ни в коей степени. Этот факт был настолько явным, что Тави хотелось кричать от досады, каждый раз когда он вспоминал так называемых "ученых" типа Маестро Ларуса в Академии вскользь отклонившего его утверждение, даже не потрудившись проверить доказательства.

Именно поэтому Магнус настаивал на использовании только грубого и малоэффективного ручного труда для каждого шага по созданию военной машины. Он хотел, чтобы не было ни одной зацепки для оспаривания факта, что такие вещи можно создавать без применения фурий.

– Я понимаю, почему мы должны делать всё именно так, сэр. Но романцы были намного опытнее, чем мы. Вы уверены, что это сработает?

– О, – ответил Магнус, – уверен настолько, насколько это вообще возможно. Сборка в этот раз увереннее, перекладина толще. Выглядит на порядок устойчивее, чем предыдущий образец.

На самом деле предыдущий механизм разлетелся на куски в тот момент, когда они его запускали. Нынешняя модель, пятая по счету, была значительно крепче.

– И это подразумевает, что если и она взорвется, то обломков будет больше. И они будут тяжелее.

Они посмотрели друг на друга. Затем Магнус хмыкнул и привязал конец длинной веревки к рычагу, который держал "руку", отведенной назад. Они отошли на добрых двадцать шагов.

– Давай, – сказал Магнус, протягивая Тави веревку, – я свое дело сделал.

Тави принял ее с осторожностью и вдруг понял, что улыбается.

– Китаи захотела бы посмотреть на это. Готовы?

Магнус оскалился как ненормальный.

– Готов!

Тави дернул веревку. Рычаг с треском высвободился. Механизм встал на дыбы, рука взмыла в воздух и отправила снаряд по крутой дуге в воздух. Он выбил несколько камней из верхней части полуразрушенной стены, перевалился через холм и изчез из вида.

Магнус испустил победный возглас и пустился в пляс, размахивая руками.

– Ха! Работает! Да! Ну и кто теперь назовет меня сумасшедшим?

Тави нервно рассмеялся и хотел было расспросить Магнуса о том, какова, по его мнению, была дальность полета снаряда, но вдруг услышал что-то и завертел головой в поисках источника звука.

Где-то на другой стороне холма кто-то выкрикивал проклятия, которые поднимались в утреннее весеннее небо

– Маэстро, – начал Тави. Но прежде, чем он смог продолжить, тот же камень, что они только что отправили на ту сторону холма, взмыл в воздух и устремился по направлению к ним.

– Маэстро! – прокричал Тави. Он схватил Магнуса за край его туники и потянул прочь от механизма.

Камень пролетел в каких-то дюймах рядом с ними и вдребезги разбил устройство. Дерево ломалось и разлеталось, металл стонал. Осколки летели во все стороны, и Тави почувствовал вспышку боли, когда осколок камня величиной с кулак ударил его руку с такой силой, что она ненадолго онемела. Тави прикрыл своим телом старого худенького Маэстро от разлетающихся обломков и вскрикнул:

– Пригнитесь!

Прежде, чем Магнус упал на землю, Тави вытащил из-за пояса рогатку и тяжелый свинцовый шар. В это время конный уже огибал холм с мечом в руках, его проклятия становились всё громче. Тави натянул пращу, но за миг до того, как выпустить камень, отпустил ее и перехватил свободной рукой.

– Антиллар Максимус! – прокричал он. – Макс! Это я!

Всадник натянул поводья своей лошади так сильно, что бедное животное чуть не проломило себе грудь своим же подбородком. Конь еще какое-то время двигался по рыхлой земле в месте раскопок, но всё же остановился, подняв в воздух облако пыли.

– Тави! – взревел юный всадник. В голосе его звучали и радость, и гнев одновременно.

– Что, вороны тебя побери, ты делаешь? Это ты бросил этот камень?

– Можно и так сказать, – ответил Тави.

– Ух ты! Неужели ты наконец овладел хотя бы простейшими заклинаниями земли?

– Лучше, – сказал Тави. – У нас есть Романская военная машина.

Он обернулся, осмотрел обломки и поморщился.

– Была, – поправил он сам себя.

Макс открыл и закрыл рот. Он был молодым человеком, набравшим свою полную силу, высоким и сильным. У него был волевой подбородок, сломанный несколько раз нос, волчьи серые глаза, и, хоть его и сложно было назвать красивым, черты Макса были твердыми, сильными и по-своему привлекательными.