Чтение онлайн

Знаю, я часто извинялся, когда писал эту книгу. Но футбол слишком много для меня значил и стал слишком много символизировать, я посетил слишком много игр и потратил слишком много денег, я слишком много волновался по поводу «Арсенала», в то время как следовало волноваться по поводу иных вещей, и требовал слишком много снисходительности от друзей и знакомых. Но иногда поход на стадион позволяет пережить самые стоящие и благодатные мгновения в жизни, как, например, произошло во время полуфинальной встречи второго тура Литтлвудского кубка между «Арсеналом» и «Эвертоном».

Она состоялась через четыре дня после другой грандиозной игры – с «Манчестер Юнайтед» на Кубок Футбольной ассоциации, в которой «Арсенал» победил со счетом 2:1 (на последней минуте Мак-клер пробил пенальти высоко над верхней штангой, прямо в беснующееся море болельщиков северной стороны, а Найджел Уинтерберн догнал мяч и запустил обратно к средней линии – первый признак отсутствия дисциплины в новом составе команды); так что выдалась отменная неделя, и зрителей на трибунах было очень много: 53 тысячи в воскресенье и 51 – в среду.

Мы разгромили в тот день «Эвертон» 3:1, и совокупный результат получился 4:1 – заслуженная победа «Арсенала», но она далась нелегко. За четыре минуты до перерыва Рокасл ушел от офсайдной ловушки «Эвертона», обвел Саутхолла и пробил мимо совершенно пустых ворот; через три минуты прорвался Хейес, но на этот раз Саутхолл свалил его в шести дюймах от линии штрафной площади. Хейес сам выполнял удар и, как Макклер, засветил высоко над верхней штангой. Зрители разволновались и забеспокоились: повсюду встревоженные лица и непрекращающееся шушуканье – такие драматические моменты дают пищу для обсуждения. Но в начале второго тайма Томас обманул Саутхолла и открыл счет. Я готов был взорваться от радости, а в приветственном реве болельщиков ощущалась особая глубина, которой можно достигнуть, только если весь стадион, конечно за исключением приезжих, и даже те, кто сидит на местах за пятнадцать фунтов – все, как один, вкладывают в этот вопль свою душу. И хотя вскоре Хит сравнял счет, мы продолжали контролировать игру: сначала Рокки реабилитировался за промах, а потом Смит забил третий мяч, и весь стадион ожил. Зрители вопили и обнимались от восторга, радовались тому, как все получилось, и предвкушали очередной финал на «Уэмбли». Здорово сознавать, что в этой победе есть и твоя роль и без тебя, как без тысяч таких же, как ты, игра была бы совсем иной.

Удивительно, я еще ни разу не упомянул, что футбол – замечательный спорт, но так оно и есть. Голы тем и ценны, что они не часты. И когда зритель наблюдает голевую кульминацию игры, что случается от силы три-четыре раза за матч, и то если повезет, а если нет, то может не случиться вообще, неизменно возникает и всегда будет возникать непередаваемое возбуждение. Мне нравится отсутствие заданности и то, что коротышки способны побить великанов (вспомните Бердсли и Адамса), что совершенно невозможно в других контактных видах спорта, и то, что лучшая команда не обязательно выигрывает. Мне нравится, что в футболе присутствует атлетизм (при всем уважении к Яну Ботаму, первому скандалисту Англии, должен заметить, что хороших толстых футболистов очень немного) в сочетании с умом. Поэтому игроки выглядят красивыми и пластичными: хорошо рассчитанный удар головой в прыжке или с лету в падении придает телу особое изящество.

Но мало того, во время матчей, подобных полуфиналу с «Эвертоном», неизбежно очень редких, создается ощущение, что ты оказался в нужном месте в нужное время. На «Хайбери» во время большой игры и, уж конечно, на «Уэмбли», где игры еще важнее, мне кажется, что я попадаю в самый центр вселенной. Где еще такое возможно? Ну, допустим, вам достался модный билетик на первое представление шоу Эндрю Ллойда Уэббера, но вы понимаете, что оно не сойдет со сцены в течение нескольких лет, так что вам остается одно: похвастаться перед приятелями, что вы смотрели его раньше них, но это, сами понимаете, не совсем прилично, так что в любом случае эффект испорчен. Или вы слушаете Стоунзов на «Уэмбли», но и такие вещи устраиваются из вечера в вечер и лишены уникальности футбольного матча. Эта «новость» не идет ни в какое сравнение с «новостью» об итогах встречи «Арсенала» и «Эвертона»: загляните назавтра в любую газету и обнаружите отчет о вашем вечере, вечере, в который и вы вложили свой вклад, когда вскакивали на ноги и вопили во всю глотку.

Нигде, кроме футбольного стадиона, вы не сыщете другого места, где бы смогли настолько же ощутить себя в самой гуще событий. Вы можете сидеть в ночном клубе, смотреть спектакль или фильм, наслаждаться едой в каком угодно ресторане, но в ваше отсутствие жизнь за стенами идет своим чередом. А вот когда я нахожусь на стадионе, мне кажется, что все вокруг замирает в ожидании финального счета.

В 1988 году я начал работать в Дальневосточной торговой компании, но скоро выяснилось, что мои ученики из среднеуправленческого звена больше страдают от поступающих из головного офиса странных указаний, а не от незнания английского языка. На этом преподавание и закончилось, и я стал заниматься вещами, которые могу обозначить как Всякое разное, поскольку не способен даже на самую общую характеристику своих обязанностей. Писал бесконечные письма адвокатам и длинное эссе о Джонатане Свифте, которое было переведено и посредством факса переправлено в штаб-квартиру; к удовлетворению работодателей, установил, как питие воды влияет на производительность труда, корпел над ландшафтными планами для Хэмптон-Корт, делал снимки музея старых автомобилей Бьюли, ездил встречаться с директорами социальной службы и говорил с ними о проблеме сирот, принял участие в затянувшихся переговорах от имени центров верховой езды в Уорикшире и обсуждал родословную собак в Шотландии. Одним словом – разнообразная работа.

Менеджеры трудились на удивление упорно: их оговоренный контрактом рабочий день продолжался с восьми утра до восьми вечера с понедельника по пятницу, а в субботу – с восьми до двух. Но двенадцатичасовая служба всего лишь чисто номинальный повод потрудиться как следует, словно ланч Гордона Гекко – для слабаков. Но когда я объявил своим ученикам, что в город прибывают Гуллит и Ван Бастен, чтобы помериться силами с Линекером и Шилтоном, искушение было настолько велико, что не выдержали даже они – попросили купить билеты и сопровождать их и просвещать.

Проходит года два, и я забываю, что это за мука идти на «Уэмбли» смотреть, как с кем-то играет сборная Англии, и снова повторяю ту же ошибку. В 1985-м я отправился на квалификационный матч на Кубок мира через пару недель после того, как умер шотландец Джок Стейн, и наслушался самых препоганых, непристойных, торжествующих песенок; через четыре года там же во время исполнения национального гимна я видел, как пьяницы вскидывали руки в фашистском приветствии. Мне почему-то казалось, что во время встречи с Голландией ничего подобного не произойдет, но я жестоко разочаровался.

Мы точно рассчитали время и шли по Уэмбли-уэй за пятнадцать минут до начала игры. В карманах лежали билеты с гарантированными местами, и я радовался, что так умело все организовал. Но у главного входа мы натолкнулись на конный полицейский патруль, который решительно оттеснял всех без разбора владельцев билетов, и нам вместе с сотнями остальных пришлось отступить. Моих спутников охватила паника. Мы перегруппировались и предприняли новую попытку. На этот раз наши билеты стоимостью двенадцать фунтов произвели впечатление: их оценили как свидетельства неподдельного интереса, и нам разрешили приблизиться к стадиону. В ту же секунду началась игра, и Англия сразу же открыла счет, но мы ничего этого не видели, поскольку все еще преодолевали подступы к трибунам. Одна из створок ворот была сорвана, и служащий сообщил, что на арену самочинно прорвалась большая группа болельщиков.