Чтение онлайн

— Может, это простудное? — опросил пораженный ужасом Гэбриель, чувствуя, что его худшие опасения подтверждаются, и поднимаясь со стула. — У меня еще осталось немного индийского бальзама; я сбегаю сейчас домой и принесу вам; а то пришлю с кем-нибудь.

Он жаждал сейчас лишь одного — скорее, как можно скорее ретироваться, и, наверное, обратился бы в позорное бегство, но Сол остановила его с таинственным и многозначительным видом:

— Если Сью сейчас вернется, Гэбриель, и не застанет вас здесь, то при ее нынешнем состоянии здоровья, нервном, я сказала бы, состоянии, с ней может случиться все что угодно; я не поручусь за жизнь бедняжки. Если вы сделаете это после всего, что было, после того, что у вас произошло сегодня, она просто умрет.

— А что у нас произошло сегодня? — спросил Гэбриель, обуреваемый смутной тревогой.

— Кто я такая, — загадочно сказала Сол, — кто я такая, чтобы судить других людей, решать, что они делают и почему? Почему одни приходят в гости, а другие их принимают, почему одни бьют посуду, а другие причесывают гребешком волосы, — Гэбриель вздрогнул при этих словах, — и молчат, словно воды в рот набрали? А если женщине самую малость нездоровится и мужчина впадает в такое отчаяние, что готов как сумасшедший бежать ей за лекарством, мне ли решать — значит это что-нибудь или совсем ничего не значит? Про себя я, может быть, и знаю кое-что, но уж другому никому не скажу. Сколько раз говорила мне Сью: «Если уж кто умеет держать язык за зубами, так это ты, Сол». А, вот и вы пожаловали, сударыня! Значит, служанкам время браться за дело, а господам — любезничать.

Едва ли нужно пояснять, что последние слова были обращены к вдове, которая в эту минуту появилась в дверях гостиной в новом ситцевом платье, обрисовывавшем ее формы самым благоприятным образом, и что, именуя свою хозяйку и Гэбриеля господами, Сол желала подчеркнуть особую значительность происходящих событий.

— Надеюсь, я не помешала вам? — лукаво спросила вдова, в притворной нерешительности останавливаясь на пороге. — Если вы не успели еще обсудить ваши личные отношения, я могу и обождать.

— Уж не знаю, что еще может сказать Гэбриель из того, что вам не годится слышать, миссис Маркл, — ответила Сол, подчеркивая своим тоном, что Гэбриель только что доверил ей важную тайну, которую она, щадя его скромность, не решается огласить. — Да и кто я такая, чтобы мне поверяли сердечные тайны?

Трудно сказать, что напугало Гэбриеля сильнее, игривость ли миссис Маркл или суровая риторика Сол, но он поднялся со стула. Он решился бежать, невзирая ни на страшную сцену, которую могла ему устроить миссис Маркл, ни на физические преграды, какие могла воздвигнуть на его пути костлявая Сол. Однако тайное подозрение, что он уже связал себя безвозвратно, смутная надежда, что, объяснившись, он еще сумеет спастись, или же просто притягательная сила нависшей опасности парализовали его решимость и направили его стопы прямехонько в гостиную миссис Маркл. Миссис Маркл предложила ему сесть, и Гэбриель безвольно опустился в кресло. На кухне Сол оглушительно загремела посудой и запела пронзительным голосом; было очевидно, что она делает это со специальной целью показать, что не подслушивает их нежных излияний; Гэбриель покраснел до корней волос.

Когда вечером Гэбриель вернулся домой, он был молчаливее, чем всегда. На вопросы Олли он отвечал кратко и неохотно. Однако не в обычае Гэбриеля было замыкаться в себе, даже если он был чем-нибудь сильно огорчен, и Олли решила набраться терпения. Когда они закончили свой скромный ужин — в отличие от завтрака он не прерывался критическими замечаниями Гэбриеля, — Олли пододвинула деревянный ящик — свое излюбленное сиденье — поближе к коленям брата и удобно устроилась, положив головку к нему на грудь. Гэбриель раскурил трубку при помощи единственной свечи, освещавшей комнату, затянулся раз или два, вынул трубку изо рта и ласково промолвил:

— Олли, из этого ничего не получится.

— Из чего ничего не получится, Гэйб? — спросила хитрая Олли, прекрасно поняв, в чем дело, и задумчиво улыбаясь.

— Да из этой затеи.

— Из какой затеи, Гэйб?

— Из женитьбы на миссис Маркл, — ответил Гэбриель, стараясь принять равнодушный тон.

— Почему? — спросила Олли.

— Она не хочет идти за меня.

— Не хочет? — воскликнула Олли, мгновенно подняв головку и глядя брату прямо в глаза.

Гэбриель не решился на ответный взгляд. Уставившись в пылающий камин, он повторил раздельно и твердо:

— Ни-под-каким-видом.

— Мерзкая старая ведьма, — с сердцем вскричала Олли. — Я бы ей показала!.. Да ведь на всем свете нет никого лучше тебя, Гэйб! Подумать только!

Гэбриель помахал своей трубкой, якобы выражая покорность судьбе, но с таким очевидным довольством, что Олли, заподозрив неладное, спросила:

— А что же она сказала?

— Сказала, — ответил Гэбриель не спеша, — что ее сердце принадлежит другому. Она даже в поэзию ударилась и заявила так:

Никогда не смогу полюбить я тебя,

Потому что другого люблю.

Да, так и сказала. Может быть, я передаю не вполне точно, Олли, но ты, конечно, знаешь, что в такие минуты женщины предпочитают изъясняться стихами. В общем, она любит другого.

— Кого? — спросила Олли в упор.

— Она не назвала его, — ответил застигнутый врасплох Гэбриель, — а я решил, что допытываться будет неудобно.

— Ну и как же? — спросила Олли.

Гэбриель опустил глаза и смущенно заерзал на своем стуле.

— Что как же? — повторил он вопрос сестры.

— Что ты ей сказал? — спросила Олли.

— В ответ?

— Нет, в самом начале. Как ты подошел к этому делу, Гэбриель?

Олли устроилась поудобнее, положила руку под голову и с нетерпением ждала рассказа Гэбриеля.

— В точности, как в таких случаях принято, — ответил Гэбриель, обозначая неопределенным взмахом трубки свою понаторелость в амурных делах.

— А все-таки? Расскажи все с самого начала, Гэйб.

— Могу рассказать, — промолвил Гэбриель, направляя взгляд в потолок. — Видишь ли, Олли, женщины очень застенчивы, и, чтобы иметь у них успех, нужно действовать смело и решительно. Только я переступил порог, я сразу пощекотал Сол под подбородочком — ну, ты понимаешь, — а потом обхватил вдову за талию и чмокнул раза два или три, просто так, чтобы показать, какой я любезный и общительный человек.

— И после всего этого она не захотела идти за тебя замуж, Гэйб?

— Ни за какие коврижки! — с готовностью подтвердил Гэбриель.

— Мерзкая тварь! — сказала Олли. — Пусть ее Манти еще попробует сунуть сюда свой нос! — добавила она, яростно взмахивая кулачком. — А я-то отдала ей нынче самого толстого щенка! Подумать только!

— Нет, Олли, даже не помышляй ни о чем таком, — поспешно сказал Гэбриель. — Никто ничего не должен знать. Это тайна, Олли, наша с тобой тайна; ты ведь знаешь, о подобных делах не рассказывают. К тому же это безделица, сущий пустяк, — добавил он, желая утешить девочку. — Господи боже, да пока человек найдет себе подходящую жену, ему приходится раз по десять нарываться на отказ. Уж так на свете заведено. Был у меня один знакомый, — продолжал Гэбриель, вступая на путь прямого вымысла, — так ему невесты отказывали пятьдесят раз подряд, а был он куда красивее меня и мог в любой момент вынуть из кармана тысячу долларов и предъявить кому надо. Да что там говорить, Олли, некоторым мужчинам даже нравится, когда им отказывают; в этом есть свой азарт, все равно как искать золото в новом месте.