Чтение онлайн

– А зря.

– Зря?

– Я, мой друг, всего лишь инструмент, и инструмент, как вы сами только что заметили, превосходный. Другими словами, я всегда поступаю наилучшим образом. Причём я ни разу ещё не выступал от своего имени. Как я уже вам говорил, человек, готовый заплатить огромные деньги за мои услуги, в любом случае сделает то, чего желает. Но, выбери он плохой инструмент, и, как знать, возможно, это принесет страдание совершенно посторонним людям, или заставит испытывать неоправданно сильную боль. Я же оберегаю людей от лишних страданий.

– Вас послушать, так ваши подопечные должны быть вам благодарны за то, что именно вы имели с ними дело.

– А разве не так? Даже если взять ваш случай. Несколько курьёзов, а вы никогда не думали, что могло бы произойти вместо этого, не будь моих волшебных средств?

Габриэль внутри весь похолодел, представив такой поворот событий.

– Вот видите, хороший, непредвзятый инструмент без лишней жестокости – это благословение. Проклятием же служит рука, сжимающая плохой, поломанный или не предназначенный для выбранных целей инструмент. Представьте себе врача, который пускает кровь, вскрывая вены ржавым куском железа.

– С вами трудно не согласиться.

– Но вернёмся к делу. Как повёл себя ваш друг?

– Ужасно. Он накричал на девушку, затем всю ночь нарывался на неприятности.

– И вы ему в этом помогали.

– Я не мог оставить его одного.

– Чувство вины не самый лучший советчик, поверьте мне, мой друг.

Утомившись от разговора, Брэмстоун закрыл глаза.

– Поведение вашего друга, граф, – продолжил он после длительной паузы, необходимой ему, чтобы собраться с силами, – подтверждает нашу теорию. Он не смог простить своей невесте не этих благоуханий, а того, что она вышла из образа, который он нарисовал себе в воображении. К сожалению, мы устроены так, что лелеем свои химеры и никогда не прощаем тех, кто открывает нам глаза на действительность. Что ж, мы нашли его больную мозоль и попробуем наступить на неё ещё пару раз. В коробочке на столе лежат две пилюли. Они легко растворяются в любой жидкости. Подмешайте их во время очередных светских мероприятий в чай или вино юной даме. Думаю, этого будет достаточно.

– Что я вам должен?

– Я буду признателен, если вы замолвите за меня слово.

– Перед кем?

– Перед тем, кто скоро меня будет судить.

– Но я не священник.

– Думаю, доброе слово такого человека как вы, стоит больше лицемерного прощения священнослужителя. Если бы у меня был выбор, я взял бы своим адвокатом вас.

– Спасибо за доверие, сэр. Скажите, что я должен сделать, и я это сделаю.

– Поступайте по своему усмотрению. Думаю, в этом деле вы справитесь лучше меня. Не спешите. Решение придет само, и оно будет решением бога. Сейчас же мне вполне довольно вашей готовности и вашего желания принять участие в судьбе умирающего старика, которого ненавидит практически весь город.

– Они просто не знают, какой вы на самом деле.

– Для этого они слишком мелочны и глупы, но довольно об этом. Мысли о боге не должен отвлекать шум толпы.

Мистер Брэмстоун вновь надолго закрыл глаза.

Габриэля поразило то, насколько этот человек, который держал в своих руках весь город, действительно был благодарен за то обещание, что он ему дал. Или это была благодарность человеку, возможно, единственному человеку, который, не задумываясь, готов был совершенно искренне дать умирающему Брэмстоуну это обещание?

Дождавшись, когда Брэмстоун погрузился в сон, Габриэль тихонько вышел из комнаты.

Через пару дней Габриэль навестил Артура. Тот выглядел, как вставший из гроба покойник или сошедший с креста Иисус. Глядя на него, Габриэль оценил врачебное искусство Джеймса, поднявшего его на ноги буквально на второй день.

– Спасибо, что заглянул, – сказал Артур, принимая Габриэля на веранде. Был один из редких для Шотландии тёплых дней.

– Извини, что не наведался раньше.

– Раньше мне было не до гостей. Хочешь пива?

– С удовольствием выпью.

– Говорят, на следующий день ты был у Кэт, – спросил Артур, распорядившись, чтобы подали пиво.

– Я подумал, что так будет лучше.

– Меня удивляет, как ты нашёл в себе силы подняться с кровати.

– Ко мне в гости забрёл друг, владеющий древним искусством врачевания.

– Странные у тебя друзья.

– Какие есть. Как у тебя с Кэт?

– Прекрасно.

– Вы помирились?

– Я написал ей письмо, прочитав которое, она примчалась ко мне в ту же минуту.

– Что ты такого ей написал?

– Правду, только правду и ничего кроме правды. Жаль, что у меня не сохранился черновик письма. Если в двух словах, то я умолял о прощении. Я написал, что, устыдившись своего поведения, решил умереть, поэтому отправился в район притонов. И если бы не ты, Габриэль, она бы больше меня не увидела. В общем, ты спас мне жизнь, и я раскаиваюсь. На бумаге получилось великолепно.

– Рад, что у вас всё хорошо, – сказал Габриэль. Однако ему не понравилось, какие аргументы Артур использовал для примирения с любимой.

– Кстати, у меня была делегация холостяков. Они как один желают увидеть ту, ради кого я стал вероотступником. Это их слова. В следующее воскресенье мы будем обедать во Дворце Заседаний.

– Вы, сэр? – удивился Монтгомери, увидев Габриэля, – сегодня никого нет.

– Я пришёл поговорить с тобой.

– Со мной? – ещё сильнее удивился он.

– Если ты не возражаешь.

– Что вы, сэр, это большая честь для меня.

– Тогда, может, позволишь мне войти?

– Извините, сэр. Я совсем растерялся. Прошу вас, сэр.

Монтгомери жил с женой во Дворце Заседаний в комнате на первом этаже. Ещё ни разу холостяки не появлялись здесь в «выходной» день, не говоря уже о том, чтобы приехать специально для разговора со слугой.

– Пойдём в Зал Заседаний.

– Как пожелаете, сэр.

– Садись, – пригласил Габриэль слугу, указав на одно из кресел.

– Я постою, сэр.

– Садись и давай без лишних церемоний.

– Как скажете, сэр.