Чтение онлайн

Я оставила сестру в комнате и пошла в ванную. Там умылась прохладной водой и смочила руки до плеч – мой ритуал, чтобы освежиться. Из зеркала на меня смотрела черноволосая девушка с короткой стрижкой, удлиняющейся к лицу. Немного усталая, разменявшая четвертый десяток, довольно привлекательная, можно сказать красивая, если верить собственным глазам, да и мужчины всегда говорили мне об этом. Облокотившись на раковину, я внимательно оглядывала себя, как делала почти всегда, когда оказывалась перед зеркалом, иногда бросала мимолетный взгляд, иногда задумчиво проходили минуты. Капли блестели на коже, стекая, они соединялись друг с другом и превращались в тонкие дорожки. Около глаз и рта успели наметиться морщины. Но все еще красива. Время – абстрактное понятие, но его ход хорошо заметен, особенно в человеке. В такие минуты понимаешь, насколько оно спешит.

Я заглянула себе в глаза, сегодня карие, мой истинный цвет, иногда позволяю себе шалости в виде смены радужки, голова немного наклонена вправо, губы приоткрыты, легкие неторопливо качают воздух. На минуту сознание отключилось, мыслей не было, сон среди бодрствования.

– Ты там уснула? – раздался голос Нины из-за закрытой двери.

Мое тело среагировало на звук: вздрогнув, я будто включилась, словно не было меня здесь и сейчас. Пара секунд понадобилась, чтобы вспомнить, где я и кто я. Иногда со мною так бывает, будто настройки сбились, и приходится восстанавливать в памяти события, вплоть до того, что я мама своего ребенка. Воспоминания настигают волнами, поэтому сомневаться не приходится, и я живу дальше. Я кивнула своему отражению, словно с чем-то соглашаясь, и покинула ванную комнату.

Дашка наелась. Она лежала на плече у сестры, которая похлопывала ее по спинке. Нина вытащила из комода пеленку и бросила мне.

– Расстели, – кивнула она на диван, и я послушно выполнила просьбу.

Нина уложила на розовый прямоугольник дочку и выпрямилась. Та бессмысленно болтала руками и ногами. Мы нависли над ребенком, как две статуи: одна, сложив руки и закусив губу, другая в растерянности наматывая прядь на указательный палец. Это моя давняя привычка, с которой приходится бороться, и не всегда удачно.

– Сделай ей больно, – прозвучал голос.

Я быстро заморгала, будто мне это могло помочь понять услышанное, и медленно повернулась к сестре с открытым от удивления ртом.

– Да не смотри так, я же тебе не выбросить ее из окна предлагаю, а просто сделать больно. Ущипнуть, например.

Я подавилась воздухом. Что несет моя сестра, черт возьми? При первом же плаче мы спешим успокоить своих детей, норовим подхватить их на руки и спасти ото всей боли, которая приходит порой. Здесь же меня наоборот подталкивали причинить эту боль.

– Ты принимаешь наркотики? – внезапно для самой себя спросила я. Страшно, конечно, услышать утвердительный ответ от близкого человека, но это хотя бы могло все объяснить. И, если наркоманы способны вылечиться, то шизофрения – навсегда.

– Ладно, я сама, – Нина приблизилась к ребенку прежде, чем я успела среагировать, она кольнула ее ногтем в пяточку. Ребенок не среагировал, она повторила процесс, никакой реакции.

– Я не педиатр, но слышала, что и на боль дети могут воспринимать не так, как мы.

– Да она вчера упала с дивана и даже не заплакала!

– Шок? – предположила я, но у самой уверенности не было. – Надеюсь, ты не собираешься сейчас повторить падение, чтобы что-то мне доказать? – спросила я ошарашенно.

Нина только цокнула.

– Ну покажи ее врачам, – искала я ответ.

–Да? А чего я им скажу? Ты просто представь, как посмотрят на меня, если я припрусь к ним с подобным.

– Обследование?

Нина взяла малышку на руки и отнесла в манеж, включила детские песенки и позвала на кухню, закрыв за нами дверь.

– Зачем? – не поняла я, указывая на дверь.

– Мне кажется она подслушивает, – негромко ответила сестра.

Я молча смотрела на нее, шутить совершенно не хотелось. Я налила себе еще вина и выпила залпом.

– Ну так что по обследованию?

Нина только пожала плечами, повторяя за мной с алкоголем.

– С чего я должна начать? Да и Миша спросит, какого черта я таскаюсь со здоровым ребенком по больницам. Он меня никогда не поймет, я и так для него после той истории с домовыми не вполне нормальная. Он часто вспоминает и прикалывается надо мной. Представь, если я ему тут еще заявлю, что его дочь ненастоящая.

– Ну и что собираешься делать?

Нина прислушалась к звукам из комнаты, все было спокойно, она вздохнула и пожала плечами.

– Пока наблюдать буду, а там увидим.

Мой телефон загорелся, подсвечивая сообщение от мужа.

– Нин, мне пора бежать, – стала собираться я, – но, если что – я на связи, звони мне в любое время дни и ночи.

Я зашла в комнату, взяла племянницу на руки и расцеловала в обе толстые щечки.

– Нормальный ребенок, – констатировала я факт, – растущий организм!

Нина стояла в проеме с бокалом и еле заметно кивнула. Было видно, ей не хотелось, чтобы сестра уходила, но остаться я не могла.

Она остановила меня в дверях.

– Ты только не распространяйся, ладно? Ни Глебу, ни тем более матери, я тебе одной доверилась.

– Ты меня знаешь.

Она знала, что я не из болтливых, обсуждать чужие тайны не стану, в этом она всегда могла положиться на старшую сестру. Сколько раз, имея возможность раскрыть ее перед матерью или знакомыми, я просто молчала, делая вид, что совершенно ничего не знаю. Никто никогда не пробалтывался о ее секретах, потому что на мне цепочка всегда обрывалась. Но сказать дежурную фразу было соблюдением ритуала.

Я обняла сестру и погладила ее по спине, близость родного человека должна успокаивать, как и его поддержка. Поцеловав Нину в щеку, я вышла из квартиры.

Конечно я никому ничего не сказала, для Глеба это была просто еще одна встреча с сестрой. Я немного соврала, сказав, что не смогла взять Митьку, поскольку Даша приболела, отчасти это было правдой.

Оставшийся день прошел как в тумане, я постоянно приглядывалась к Мите, пытаясь заметить за ним странности; параноики бы нашли их во всем. И как только я смогла уложить сына и остаться наедине со своими мыслями, пока Глеб говорил по телефону с другом, я сразу же открыла ноутбук.