Чтение онлайн

Полет прошел быстро и почти в тишине. Роджер оправился настолько, что смог продолжить ликбез для Джастина относительно перемещения ценных бумаг. Похоже, разговоры на профессиональные темы придавали ему сил. Реджи, пропустившая первую часть беседы, разобралась довольно быстро и, задав несколько уточняющих вопросов, в основном помалкивала и внимательно слушала.

Когда они приземлились в Провиденсе, Джастин дал пилоту тысячу и спросил, сколько он согласен их ждать, чтобы потом отвезти обратно в Ист-Энд-Харбор.

— Сколько скажете, мистер Уэствуд, — пообещал пилот.

Выйдя из самолета, Джастин тронул отца за плечо.

— Прости, что тебе пришлось все это пережить. Что втянул тебя. Если бы я знал… Я не хотел подвергать тебя опасности.

Джонатан ответил только:

— Спасибо, что спас нас от смерти. — Потом добавил: — Я люблю тебя.

Они улыбнулись друг другу.

Роджер, пожимая Джастину руку на прощание, тоже сказал:

— Спасибо. — И даже пошутил: — Стребую у твоего папы солидные премиальные.

Джонатан вызвал две машины. Одну для себя и Роджера. Другую для Реджины и Джастина. Где-то через полчаса вторая пара оказалась в отдаленном районе Провиденса под названием Колледж-хилл. Чистый, ухоженный пригород с особняками в колониальном стиле.

— Такое впечатление, что здесь обитают состоятельные бизнесмены, — поделилась Реджи, когда машина подъехала к воротам.

— Так и есть, — мрачно откликнулся Джастин. — Сейчас познакомишься с самым состоятельным.

— Откуда ты знаешь, где он живет?

— Нет в Род-Айленде такого копа, который бы не знал, где живет Ленни Рубин. И которого бы он не приглашал на ужин.

Водитель нажал кнопку домофона у ворот.

Когда мужской голос из динамика спросил: «Кто там?», Джастин назвал себя. Наступило довольно продолжительное молчание, потом раздался женский голос:

— У нас званый ужин, мистер Уэствуд. Боюсь, сейчас не самое подходящее время. Мы как раз приступаем к десерту.

— Это миссис Рубинелли? — уточнил он.

— Да.

— Узнайте у мужа, что предпочтительнее — чтобы мы с ним поговорили с глазу на глаз или чтобы я выволок его с вашего званого ужина за шиворот и арестовал в присутствии гостей.

Снова наступило молчание. Потом ворота медленно начали открываться. Машина поползла по длинной подъездной дорожке к главному входу. Джастин попросил водителя не уезжать без них. Они скоро вернутся.

Их пригласили войти (Джастин прикинул, что просторный холл тут, наверное, не сильно уступает по площади его собственному дому) и проводили в кабинет направо по коридору. Проходя мимо распахнутой двери в столовую, они увидели накрытый стол, за которым сидело человек двенадцать гостей. В комнате звенел смех и раздавались радостные голоса. Джастин решил, что ровно через пять минут, если хозяин дома не соизволит появиться, он войдет в столовую и прикроет веселье. Но Леонардо Рубинелли успел за тридцать секунд до назначенного срока.

— Как был грубияном, так и остался! — проворчал он, потом, приглядевшись к Джастину повнимательнее, воскликнул: — Бог ты мой! Да что ж с тобой приключилось?

Джастин не удостоил его ответом. Ленни посмотрел ему в глаза с выражением «ладно, не хочешь, как хочешь», потом заметил Реджину.

— Извините. Леонард Рубинелли.

Он протянул руку, которую она пожала, в свою очередь представившись:

— Агент Реджина Боккенхойзер. ФБР.

— Что вам нужно? — спросил Ленни Рубин.

На этот раз ответил Джастин.

— Мне нужен Бруно.

Ленни помолчал, как будто обдумывая просьбу.

— Знаешь, мне никогда не нравились ваши с Бруно теплые отношения. Как-то неуютно делалось. И не мне одному.

— Не обольщайся, Лен, не такие уж они теплые. И я к нему не в гости напрашиваюсь. Передай ему, чтобы он со мной связался.

— Как увижу, передам. Все? Ты за этим меня вытащил? Тогда я вернусь к гостям.

— Нет не все, — возразил Джастин. — И тебе лучше присесть, разговор будет долгий.

Рубинелли повиновался не сразу, показывая, кто в доме хозяин, но потом все-таки сел в кресло, обтянутое пестрой стеганой тканью. Джастин начал рассказывать. Сперва поведал мафиозному боссу почти все финансовые подробности, которые узнал от Роджера, вплоть до прибылей, полученных принадлежащими Рубинелли фирмами с названиями всех оттенков красного. Про потери тоже не забыл. Объяснил, насколько счел нужным, про хармоновские игры на понижение и его хитроумные финансовые комбинации.

Рубинелли выслушал все до конца. Потом полез в ящик за пачкой сигарет.

— Ничего, если я закурю? — спросил он у Реджи. Она кивнула, разрешая, и он пояснил: — Жена не позволяет курить в доме. Но сейчас случай особый.

Он предложил сигареты Реджи и Джастину, они отказались.

— Ты всегда был хорошим полицейским, — отметил он, закуривая. — Поэтому тебя мало кто любит.

— Значит, против того, что я тебе рассказал, возражений нет?

— А это как тебе будет угодно. — Рубинелли с наслаждением затянулся. — Мне семьдесят, и курю я всю жизнь. С десяти лет. Может, еще до ста доживу. Задумаешься, а?

— Не очень, — ответил Джастин.

— Так что тебе от меня понадобилось?

— Нужно, чтобы ты кое-что прояснил.

— Вот так за здорово живешь?

— Не за здорово живешь, а потому что в противном случае тебе предъявят обвинение в убийстве Эвана Хармона, Рональда Ла Салля и Ванды Чинкель. Доказательства не в твою пользу, так что шансы выиграть дело в суде примерно пятьдесят на пятьдесят. Готовься оставшиеся тридцать лет докуривать за решеткой.

— И что тебя останавливает?

— Мне кажется, есть еще что-то, о чем мы пока не знаем.

Рубинелли ухмыльнулся.

— Значит, я чист?

— Скорее, нечист. На руку. Но не убийца. По крайней мере, к этим троим не причастен. Однако если мы обнародуем все, что нам известно, и приплетем тебя где только можно, все решат, что без тебя и убийства не обошлись.

— Спрашивай! — велел Рубинелли.

— Ты встречался с Эваном Хармоном и Рональдом Ла Саллем в Палм-Бич. На конференции представителей хеджевых фондов, которую проводили «Рокуорт и Уильямс».

— Да. У меня там домик. Прямо на пляже. Смываюсь туда на зиму. Кругом, конечно, одни снобы, но лучше так, чем трястись тут от холода.