Гадкий гусенок
Шрифт:
Карета остановилась. Пахнуло речной водой и гнилью. Резкие крики чаек на мгновение перекрыли гул толпы на перекрестке. Я подобралась поближе к окну: серые волны Сены вдруг уколол солнечный луч, набросил кружевную сияющую сеть на низкие борта баржи, что неспешно втягивалась под Новый мост. За баржей следовала другая, третья – минуя остров Сите, целая вереница везла куда-то неошкуренные бревна. Рядом, словно пажи, приплясывали на волнах щепки и куски коры.
Вот последняя стайка щепок скрылась под мостом, а наверху раздался негодующий вопль – с одной из подвод на дорогу покатились бочки. Началась суматоха, ругань, возчики принялись вновь собирать их в пирамиду.
Я уставилась в другое окно: прямо на перекрестке, пользуясь затором, расставляли ширму кукольного театра бродячие артисты.
Над ширмой поднялся замок из картона. Высокий скрипучий голос, какой бывает только у комедиантов и пономарей, завел песню про барабанщика и королевскую дочь.
– Бей, барабан! С войны я возвращался.Бей, барабан! С войны я возвращался.Ри-рон, рон-патаплон,С войны я возвращался.К замку по зеленому полю двинулась кукла-перчатка – солдат с барабаном через плечо и пунцовой розой во рту.
– Я шел с войны, во рту держал я розу…Вокруг артистов уже собралась толпа. Я высунулась из кареты, чтобы разглядеть представление – ведь все равно заняться больше нечем. Принцесса с длинными желтыми косами выглянула из башни.
– Дочь короля сидела у окошка,Дочь короля сидела у окошка.Ри-рон, рон-патаплон,Сидела у окошка.Из-за ширмы показалась артистка – яркий наряд не вязался с ее бледностью и худобой. Широко улыбаясь накрашенным ртом, она пропела, шевеля куклу-принцессу:
– О барабанщик, отдай мне свою розу!С противоположного края ширмы выглянул чернявый парень в красном колпаке.
– Дочь короля, отдай мне свое сердце!Дочь короля, отдай мне свое сердце!Ри-рон, рон-патаплон,Отдай мне свое сердце! – вывел он сильным низким голосом.Солдат и принцесса призвали на помощь отца-короля, но тот наотрез отказал жениху.
– О барабанщик, слишком уж ты беден! – проскрипел король-отец.В толпе зрителей зашелестели вздохи. Как знакомо. Бедность и любовь несовместимы. Не то чтобы на мне кто-то хотел жениться, но так ужасно было сознавать, что никто и не попытается…
Перед ширмой заколыхались голубые полотнища, изображающие море.
– Три корабля приплыли в твою гавань,Три корабля приплыли в твою гавань.Ри-рон, рон-патаплон,Приплыли в твою гавань!Резкий звук барабана и посерьезневшее лицо певца – меня внезапно охватила дрожь. Какой красивый голос! Певец, казалось, смотрел прямо на меня – неужели он принял меня за знатную даму, а не за прислугу – почти такую же, что кучер и лакей на запятках кареты – только что без ливреи. Сдвинув прямые темные брови, певец глядел мне в лицо и выводил:
– Первый корабль моим нагружен златом,Первый корабль моим нагружен златом.Ри-рон, рон-патаплон,Моим нагружен златом.Второй корабль нагружен жемчугами,Второй корабль нагружен жемчугами.Ри-рон, рон-патаплон,Нагружен жемчугами.Из-за ширмы ему кинули барабан, и певец принялся отбивать ритм. Зрители захлопали в такт.
– Третий корабль – он для моей принцессы!..Отец принцессы – кукла в короне и желтых буклях – крутил головой, не в силах скрыть изумление:
– О, барабанщик, кто же твой отец-то?О, барабанщик, кто же твой отец-то?Ри-рон, рон-патаплон,Кто же твой отец-то?Высокий мастеровой с портновским метром под мышкой при этих словах громко засмеялся, ткнув локтем свою соседку – необъятную женщину в высоком нормандском чепце. А певец, сверкая белыми зубами, заливался:
– Сир, мой отец – это король английский,Сир, мой отец – это король английский!Ри-рон, рон-патаплонЭто король английский!Весь перекресток хлопал и топал в такт комедиантам – песня приближалась к концу. Даже на лицах двух дворян, остановившихся неподалеку от кареты, появились снисходительные улыбки.
– О барабанщик, бери же мою дочку!Кукла-король подвела куклу-принцессу к барабанщику. Тот отвесил преувеличенно глубокий поклон и издевательски любезно ответил:
– Благодарю! Нашел я и получше!Благодарю! Нашел я и получше!Ри-рон, рон-патаплонНашел принцессу лучше!Сзади к принцессе и ее батюшке-королю подошла темноволосая кукла в пышном голубом платье. Поправив на голове маленькую корону, она прицелилась и отвесила конкурентке пинка. Зрители захохотали. Барабанщик взял принцессу в голубом под руку и они ступили на палубу третьего корабля. А незадачливый отец-король так и остался сидеть со своей дочкой.
Представление закончилось. Из толпы полетела за ширму медная мелочь, иногда рыбкой сверкала серебряная монета.
Певец, не снимая с руки куклу-барабанщика, стянул колпак и засновал в толпе, спеша обойти зрителей побогаче. Следя за его маневрами, мой случайный сосед, седой господин в старомодных брыжах, произнес:
– Шутки шутками, но подсунуть принцу Уэльскому нашу принцессу вместо испанской инфанты – это блестящая операция, барон.
– О да, наша принцесса – настоящий Троянский конь. Наотрез отказалась менять веру! Королева-католичка – это последнее, в чем нуждается английский парламент, – кивнул его собеседник.