Чтение онлайн

— Задумались?

Он поднял взгляд и увидел Вальдеса в дверях. Он не слышал, как тот спускался, — даже не заметил, когда пылесос выключили. Задумался — вот уж точно.

— Хорошо сказано.

— Хотите о чём-то поговорить?

Гурни принял быстрое, пусть и не совсем удобное, решение.

— Мне нужно кое-что обсудить. И вам нужно это услышать.

С таким же бесстрастным, как всегда, выражением лица Вальдес сел в кресло напротив Гурни.

Охваченный сомнениями, Гурни тем не менее продолжал:

— Кажется, я понимаю, в чём заключалось это дело с самого начала.

Вальдес пристально смотрел на него.

— С убийства Ленни Лермана?

— Началось как минимум за месяц до этого. Всё началось, когда Лерман узнал, что умирает от рака мозга. У него не было ни денег, ни страховки, ни отношений с сыном, уважения которого он отчаянно добивался, и не оставалось времени, чтобы завоевать это уважение. Он достиг дна своей печальной жизни. В разгар депрессии ему пришла в голову мысль о способе завоевать уважение сына, а, может быть, и его любовь. Но в одиночку он не справится. Ему нужна была помощь — особая услуга, такая, какую мог бы оказать некий дальний родственник. Родственник был человеком, которого все боялись, но отчаяние придало Ленни смелости, и он обратился к нему. Родственник согласился сделать то, о чём просил Ленни, — возможно, отчасти потому, что Ленни был членом семьи, пусть и дальним, но, что ещё важнее, потому, что он увидел способ использовать ситуацию, чтобы разрушить репутацию человека, которого он ненавидел, — Зико Слейда.

Немигающий взгляд Вальдеса стал ещё более пристальным.

Гурни продолжил:

— Мужчина согласился помочь Ленни при условии, что Ленни притворится, будто знает что-то ужасное о Слейде и планирует вымогать у него целое состояние. Он велел Ленни вести дневник и сказал, что в него записывать. Он сказал ему, что говорить своему начальнику, сыну и дочери. Он объяснил ему, как вести себя после трёх телефонных звонков Слейду и как описывать их в дневнике. Он велел ему приехать сюда, к Слейду, за день до Дня благодарения — в тот день, когда, как он знал, Слейд будет занят на кухне приготовлением ужина на следующий день. Он поручил своему сообщнику встретиться здесь с Ленни, сбить его с ног, оттащить в укромное место, обезглавить, отрезать пальцы, частично закопать и подбросить все улики, которые впоследствии привели к осуждению Слейда.

Вальдес сидел, выпрямившись, в кресле.

— Этот родственник Ленни, вместо того чтобы оказать обещанную услугу, убил его, замышляя заговор против Зико. Ты это хочешь сказать?

— Не совсем. На самом деле убийство Ленни вовсе не было убийством.

В глазах Вальдеса отразилось замешательство.

— Не убийство? Что это было?

— Единственное, в чём все были уверены, — это не могло быть самоубийством.

— Ты только что сказал мне, что сообщник родственника убил Ленни, отрубив ему голову. Как это может быть самоубийством?

— Потому что именно об этой услуге просил Ленни.

— Быть убитым?

— В каком-то смысле он уже был мёртв. Рак убил бы его очень скоро. Всё, от чего он отказывался, — это ещё три-четыре недели жизни, большая часть которых была бы чистым мучением. Вместо страданий он выбрал быструю, безболезненную смерть — и возможность подарить сыну и дочери миллион долларов.

— Через страховое мошенничество?

— Из-за терминальной стадии рака он не мог получить обычную страховку жизни, но ему удалось оформить полис страхования от несчастного случая на крупную сумму. В большинстве таких полисов убийство считается случайной смертью, а самоубийство — нет. Именно поэтому Ленни попросил ампутировать ему голову — из страха, что, если рак последней стадии будет обнаружен, страховая компания заподозрит, что убийство было на самом деле заказным, и откажется выплачивать компенсацию.

Вальдес медленно кивнул.

— Значит, Ленни нечего было терять, а вот выиграть можно было много.

— Деньги, которые он надеялся выплатят, позволят ему завоевать уважение сына — чего он всегда хотел больше всего на свете.

Кивки Вальдеса сменились растущим недоумением в его глазах.

— Это странная, но правдоподобная история о том, почему убили Лермана. Но она ничего не говорит мне о том, почему родственник Лермана хотел, чтобы Зико обвинили в убийстве. Чем объяснить такую ненависть?

— Отцы и дети, — сказал Гурни, глядя в огонь. — Отношения между отцами и сыновьями были у меня на уме с самого начала. Но до сегодняшнего дня я не осознавал, что именно отношения отца и сына играют ключевую роль во всём деле.

— Какое отношение имеет желание родственника Лермана подставить Зико к «отцам и сыновьям»?

— Он подставил Зико, потому что считал, что Зико украл у него сына.

— О чём вы говорите? О каком сыне?

— О сыне, который отвернулся от него. О сыне, который отрёкся от семьи, от кровных связей. О сыне, который назвал Зико Слейда своим новым отцом.

Вальдес долго сидел неподвижно, словно окаменев. Дважды приоткрывал рот — будто собирался что-то произнести, — и дважды же закрывал. Наконец, не поднимая взгляда на Гурни, спросил:

— Откуда вы знаете, что это правда?

— Потому что это единственное объяснение, которое связывает воедино всё.

— У вас есть доказательства, что он отдал приказ убить Зико?

— Пока нет. Но я их найду.

Вальдес отрицательно качнул головой:

— Доказательств не будет.

Гурни уставился на него. В нём будто что-то сменилось — взгляд стал жёстче, осанка натянулась; казалось, он не надел броню, а позволил расплавиться мягкой оболочке, открыв под ней сталь.

— Почему вы так уверены?

— Он — человек огромной власти, окружённый не менее могущественными покровителями. Следов его действий не бывает.

— Влиятельных людей тоже арестовывают и судят — как любых других.

— Сколько международных убийц вы арестовали и довели до суда?

Гурни промолчал.

Вальдес продолжил:

— Есть люди на высоких постах — в правительствах и мировой финансовой системе, — чья зависимость от его услуг делает его недосягаемым для любой обычной юстиции.

— А если я обращусь прямо в СМИ и расскажу миру?

— Ваш первый камень преткновения — его имя. Его у него нет. Точнее, их слишком много, что равносильно отсутствию. Дмитрий Филькер, Глигор Лески, Юрген Кляйнст, Хамид Бокар, Пётр Маленков, Иван Куриленко, Герхард Бош. И ещё с сотню.

— А «Вальдес»? Это одно из них?