Шрифт:
Глава 1. Бестиянская верфь, Элеандор
Вилф Брим ткнул пальцем в светящийся дисплей и бросил свирепый взгляд через чертежный стол.
— Если Ник Урсис говорит, что установленный таким образом волновод может повредить подъемные генераторы, — упрямо заявил он главному инженеру, — значит, этот тытьчертов волновод действительно может повредить подъемные генераторы. Никто не разбирается в гравимеханике лучше медведей с Содески, и вы, черт возьми, это сами прекрасно знаете!
— Медведи или не медведи, я не имею ни времени, ни желания менять проект, утвержденный Адмиралтейством, — презрительно фыркнул инженер. Это был высокий человек с аристократической внешностью, манеры которого являли собой эталон бюрократического бездушия. — Я строю корабли строго по чертежам и не собираюсь тратить свое рабочее время на препирательства с экипажами. Можете не сомневаться, об этом вопиющем нарушении субординации будет доложено вашему начальству. Подумать только: приставать к главному инженеру с баснями о якобы имеющихся в проекте ошибках!.. Надеюсь, вы не считаете, что мы сокращаем сроки строительства за счет упрощения адмиралтейских проектов?
— Клянусь бородой Вута! — вскричал Брим. — При чем здесь сроки? — Он снова ткнул пальцем в чертеж. — Посмотрите сами: ваши расчеты просто-напросто неверны! Одно-единственное попадание в башню КА'ППА-связи — и оба подъемных генератора летят к чертовой матери! А насколько я знаю, подъемные генераторы — единственное, что удерживает корабль от падения на что-либо, обладающее гравитацией: ну, например, на планету, по которой мы с вами сейчас ходим.
Стоявший рядом с ним Урсис — медведь с Содески — нахмурился, поправил нахлобученную меж мохнатых ушей остроконечную форменную фуражку и побарабанил когтистыми пальцами по столу, явно стараясь унять собственное раздражение. Затем он широко улыбнулся, сверкнув алмазными коронками на белоснежных клыках.
— Спасибо за поддержку, дружище Вилф, — произнес он, тщательно подбирая слова, — но мы без толку собачимся здесь уже двадцать циклов, по-моему, хватит тратить время зря. — С этими словами он ухватился за тяжелый графопостроитель и потянул его на себя. Раздался треск обрывающихся проводов, на пол посыпались снопы искр. — Надеюсь, теперь, приятель, — повернулся он к оцепеневшему инженеру, — тебе будет проще усвоить разницу между условными расчетами на бумаге и действительностью. Понимаешь ли, что бы вы там ни думали, у звездолетов нет ничего, создающего аэродинамическую подъемную силу, — ни крыльев, ни чего-то другого в этом роде. Их удерживают в полете только подъемные генераторы, которые по вашей милости может разом вывести из строя простая молния, угодившая в башню КА'ППА-связи. — Прежде чем гражданский опомнился, Урсис взял его за богато вышитые лацканы пиджака и без видимого усилия поднял в воздух так, что между тонким аристократическим носом и влажной медвежьей пастью оставалось не больше миллиирала. — Когда я поставлю вас, господин главный инженер, обратно на ноги, — угрожающе прорычал он, — вы найдете себе исправный чертежный стол и тщательно проверите то, что мы с лейтенантом Бримом объясняли вам сегодня утром. Ясно? Холеное лицо инженера заметно побледнело.
— Н-но ч-чертежи п-показывают… — залепетал он, тыча пальцем в темный дисплей, словно тот еще работал. Самоуверенности в его голосе изрядно поубавилось.
— «Непокорный» — головное судно в серии, первое в своем классе, — негромко, но твердо объяснил Урсис. — Корабль, который существует пока только на бумаге и не летал дальше виртуального пространства у вас на дисплеях, не говоря уже о глубоком космосе. В его проекте просто ОБЯЗАНЫ быть ошибки. На то и существуете вы, инженеры, — выявлять их, пока не случилась беда… — Он рассмеялся, на этот раз своим обычным смехом. — Негоже, если одно из ваших изделий потеряет подъемную тягу и брякнется с небес, правда ведь? Кому-нибудь может не поздоровиться после этого!
Гражданский как зачарованный глядел в огромные медвежьи глаза.
— Ну, инженер?
— Н-нет…
— Чего «нет»?
— Н-нет… я… ой! Не хочу, ч-чтобы звездолет упал на з-землю…
— И что вы сделаете, чтобы этого не произошло?
— П-прослежу, ч-чтобы в-волновод тщательно заизолировали на случай п-попадания в него электрических р-разрядов…
— Вот и чудненько! — воскликнул медведь, осторожно опуская инженера на ноги. — Ваша отзывчивость делает вам честь. Я обязательно упомяну о ней в рапорте на имя моего руководства. Однако, — добавил он, — оборудование у вас здесь ни к черту. Слышишь, Брим, этот графопостроитель почему-то не работает.
Брим, из последних сил сдерживавший смех, только кивнул.
— Я заметил, — выдавил он с трудом.
— Вам нужно найти себе действующий инструмент, — серьезно наставлял Урсис гражданского. — И ПОБЫСТРЕЕ. Иначе, когда вы прикажете переделать волновод, будет уже слишком поздно — устанавливаемое на «Непокорном» оборудование постепенно перекрывает доступ к агрегатам. А?
— Р-разумеется, лейтенант, — жалобно прошептал почти лишившийся присутствия духа инженер и, неожиданно повернувшись, бросился вон из комнаты.
Урсис облизнулся.
— Надеюсь, он все же сделает что-нибудь с этим чертовым волноводом, а не замаскирует ошибку слоем изоляции. Как только смонтируют обшивку, я уже не смогу ничего проверить. — Медведь невесело усмехнулся и покачал головой. — Скрип деревьев и волчий вой в буране не различить, ведь верно?
— Что? — опомнился Брим, отрываясь от чертежа.
— Старая присказка с Родных Планет, — пояснил медведь. — Похоже, я так никогда и не научусь умерять темперамент. Из-за него мы оба можем оказаться в глубокой…
— Возможно, — пожал плечами Брим. — Хотя насчет глубокой — это вряд ли. Зато теперь есть слабая надежда на то, что они как-нибудь защитят подъемные генераторы. Если бы мы молчали в тряпочку, никто бы и пальцем не пошевелил. И потом, — заметил он, когда они подошли к лифту, — я всю жизнь общался с такими типами. Они все одинаковы — на поверку оказываются жуткими трусами. — Он подмигнул. — И если уж речь пошла о том, где мы можем оказаться, представь себе, где мы были бы, если бы вели этот корабль с вышедшими из строя генераторами на малой высоте… скажем, при посадке ВСЕЛЕННАЯ…
В этот день охватившая всю Галактику война с Негролом Трианским казалась далекой-далекой от древних Бестиянских верфей Элеандора. Небо над высокой смотровой башней сектора Оранж-8 сияло безмятежной голубизной, которую только подчеркивали редкие белоснежные облачка. Брим стоял на внешней галерее, откуда открывался вид на комплекс 81-Б, и теплый ветерок трепал расстегнутый ворот его форменного кителя. В воздухе плавал нежный аромат свежей листвы — смешивавшийся с вонью перегретого металла и расплавленного пластика, поднимавшейся с кипевшего работой стапеля.