Чтение онлайн

– Письменность. У вас нет письменности? – поразился Макс.

– Нет.

Всемирная, можно сказать, цивилизация, чуть ли не суперчеловеки и – не умеют писать! Безграмотные. Макс почувствовал, что его начинает разбирать, попытался сдержаться, не сумел и заржал в полный голос. Он не контролировал себя, раскачивался взад-вперед, из-за заливающих глаза слез почти ничего не видел да и не хотел. Безграмотные! Короли вселенной не умеют читать и писать. Скажи кому – не поверят. Засмеют. И смех разбирал его с новой силой. Бедненькие. Так, может, научить их? Макс-миссионер. Может, ему еще и рясу выпишут. До самого пола. И будет он тут как Кирилл и Мефодий в одном лице. И азбуку им напишет. А станут его… в веках… по всей планете… памятники… Проповедник Максим.

Заливаться он закончил, поймав настороженный, даже угрожающий взгляд говоруна. Такой, что Макс испугался. Пару раз такие взгляды ему ловить приходилось. Ситуация в те разы складывалась для него, жокера, на которого порой завязаны немалые деньги, аховая. С тех пор он научился обращать на них внимание.

– Извини, – все еще задыхаясь, проговорил он. – Рассмешил ты меня.

Вытирая слезы, он не переставал ловить направленный на него тяжелый взгляд.

– Что это сейчас было?

– В каком смысле?

– Максим, я просто хочу понять.

– Что понять?

– Вот сейчас ты… – Говорун нахмурился и вдруг стал издавать странные звуки. – Хы-ха-хыы-ахха.

Глядя на него в полном недоумении, Макс сообразил, что тот таким способом обозначает или, точнее, пытается воспроизвести его смех. Это отчего-то его напугало. Поэтому заговорил Макс очень осторожно, аккуратно подбирая слова.

– Прости, но сначала я тебя спрошу. Ладно? Только без обид. Ты что же, хочешь сказать, что не знаешь что такое смех?

– Знаю, – очень серьезно ответил Ин. – Такое понятие у тебя есть.

– Отлично. Если оно есть у меня, то оно есть и у тебя. Правильно? Идем дальше. Ты что, никогда не видел как смеются?

Последовавший ответ удивил Макса до крайности.

– Конечно, видел.

– Тогда в чем дело?

– Но ты же нормальный.

– Естественно. И что с того? Я не понимаю тебя. – Макс действительно впал в глубокое недоумение. – Что, нормальность и смех несовместимы, так что ли по твоему? Послушай, ты меня пугаешь.

– Я не пугаю. Наоборот. Это ты меня пугаешь. Сначала ты нормальный, потом смех. Так не должно быть.

– Как это? – возмутился было Макс, но спешно взял, прямо поймал себя в руки. – Но как тогда бывает? Объясни, я не понимаю.

Последовал еще один оценивающий взгляд, но на этот раз, кажется, без угрозы.

– Я вижу, что ты говоришь искренне. Но при этом у тебя был смех. Это у тебя часто бывает?

С интонациями у говоруна было не все в порядке. Какие-то они у него получались деревянными. Нет, не совсем, конечно, но все же некоторый механический скрежет чувствуется. Наверное, дело это наживное. Все же чужой язык и все такое. Тем не менее Макс уловил в его вопросе хорошо знакомую врачебную интонацию, подобную той, которая появляется у эскулапа тогда, когда он внутренне готов огласить больному свой неутешительный приговор. И Макс подобрался.

– Как у всех, в общем. То есть… Может, раз в месяц, может реже или чаще. Кто считал? Это нельзя спрогнозировать.

– Ну а как бы ты сам охарактеризовал смех? Что это такое?

И снова медицинский подтекст. Что вы видите на этой картинке? А почему у вас именно такая ассоциация? А в роду у вас?… Нет? Странно, дорогой мой. А вот на этой? Вы можете объяснить? Может, у вас в детстве случалось что-то подобное? Или у ваших близких? Тоже нет?

Самое противное, что вранье здесь не проходило, хоть ты тресни. Почище детектора лжи. Куда там электронике.

– Я попытаюсь объяснить, Ин, только я ведь не… – Он хотел сказать «говорун», но осекся. – Для меня это непривычно. Я совсем не тот человек, который много говорит, лекции там читает и все прочее. Так что за точность определения я не ручаюсь. Если примерно, то это спонтанная реакция человека на некое внешнее событие или мысль, которая показалась ему смешной. Например, шутка. Или анекдот. Этому еще способствует хорошее настроение. Или еще бывает, когда наступает облегчение. Помню, был у нас случай с конюхом, который поставил всю свою зарплату на один забег. Ему по-свойски сказали, ну, так иногда бывает в конюшнях, кто станет фаворитом. Мужичишка он был того, непутевый. Болтлив не в меру, попивал и вообще. Словом, подшутили над ним. Якобы, кто-то, чего-то. Ну, он и захотел денег срубить. И нет чтобы втихую, а начал тоже намекать меж своих. Мол, есть информашка и все такое. Цену себе набивал.

Вспоминая то давнее происшествие, Макс увлекся и заулыбался. Действительно получилось смешно.

– Только кто ж ему поверит? Ну, не тот он человек, который может знать расклад. Все понимали, что ни хрена он не знает, а то, что он говорит, его просто попросили озвучить. Подстава такая. В конюшнях слухи разлетаются в секунду. А оттуда, порой, и на трибуны, и к букмекерам. Но нашелся один человек, – Макс умолчал о своей роли, – который пожалел дурака и сказал, что такого расклада в принципе быть не может. Как ни крути, а конюх он хороший. Тот выслушал, но не поверил. Повелся уже человек. И деньги приготовил. Словом, все! И сделал ставку через подставного человека. А сам уже в сомнениях. Ну а вдруг?! Напряг жуткий.

И надо ж было такому случиться, что накануне одну из животинок – это перед призовыми-то скачками – накормили кашей. Это такая специальная пищевая смесь. Вообще это нормально, но перед заездами не рекомендуется. Не предполагаемый фаворит, но все же. Кормят ей для того, чтобы очистить желудочно-кишечный тракт от излишних каловых масс, потому что если скакун начинает испражняться во время скачки, он невольно теряет скорость.

Как потом оказалось, того массипо кормили не совсем правильно, давая ему излишне твердую пищу, которая долго переваривается. Поэтому каша подействовала с замедлением. И вот, когда дали старт, бедняга начал не просто испражняться – фонтанировать! Как из брандсбойта. На животинок, на жокеров, на дорожку. И, так получилось, на фаворита, которого придерживали аккурат за этим серуном. Что самое неприятное – прямо в морду. Ну какая уж тут скачка! И тот, на кого указали конюху, пришел первым. Как же Яшка смеялся. Чуть не помер.

Макс умолчал, что после того случая конюха из конюшен поперли. С треском. Правда, выигрыш свой – и немалый – он получил. Потом, как говорили, он неплохо устроился в Австралии у одного богатенького заводчика.

– То есть у него был смех потому, что один массипо испачкал своим калом другого и жокеров тоже?

– Не только, но и это тоже. Ведь он же в итоге выиграл. Но почему это тебя так волнует?

Говорун вздохнул и заметно помрачнел.

– Это правильное слово. Именно волнует. И очень сильно. Ты сказал, что у вас смеются все?