Чтение онлайн

– Я живу с тобой всю жизнь, – слова Лиама звучали непривычно серьезно, Адам сказал бы по-взрослому, не зная, кто сидит на соседнем сиденье. – А теперь скажи мне, как зовут моего лучшего друга по имени? – и вот теперь Адам понял, что мелкий говнюк вырос и из сопливой размазни превратился в охренительного эгоистичного засранца.

Только что на его глазах из куколки вылупилась бабочка и смотрела на Адама глубоким и осуждающим взглядом темно-зеленых глаз. Адам не нашел, что ответить по двум причинам. Во-первых, по причине того, что элементарно растерялся из-за смены тона в разговоре от плаксивого: «Я не знаю, что делать», до циничного: «Ты, кстати, тоже этого не знаешь». Во-вторых, Адам действительно не мог вспомнить имен друзей Лиама, кроме одного, произносить которое он очень не хотел. Оно оседало на языке сурьмяной пылью и впивалось под кожу сотней антимонитовых игл, заставляя все внутри гореть.

– То-то же, мистер Совершенно, – пристыдил его Лиам. И Адам бы рад был ответить, но язык прилип к небу, а во рту ощущался горько-сладкий привкус.

– Мира. Мира Либерсон. Вот как зовут ту девочку! – прошерстив социальные сети, Лиам нашел нужное имя.

– В друзьях у твоей подружки мажор и еврейка? – прыснул Адам, снобизм которого сегодня просто зашкаливал. – Мда, она точно впишется в нашу семью, – и не сдержав нервного порыва, засмеялся от гнетущих перспектив.

– Мира, привет, это Лиамель Ларссон, ты не знаешь, где сейчас Эванс? – невинным голосом щебетал мелкий говнюк. – Мы немного повздорили, и она ушла. Трубку не берет, уже поздно, я волнуюсь. Позвонишь ей? Чудесно, спасибо! – брат врал настолько непринужденно, что Адам отругал себя за рано поставиленный на парне крест, и сделал вывод, что ориентация субъекта – не приговор для взаимодействия с другими членами общества и не диагноз социальной патологии, как он поначалу думал.

И, о чудо, телефон Лиама зазвонил, оглушив их словами пошлой песенки с призывом всех млекопитающих срочно приступить к процессу размножения. Звуковое сопровождение как нельзя лучше соответствовало ситуации, за что Адам послал брату свой фирменный взгляд с ощутимой дозой радиации и зеленым свечением.

– Мира сказала, что ты поднял на уши половину кампуса, пытаясь меня найти, – в тишине салона отчетливо слышался раздраженный женский голос в динамике телефона. – Не смог разогреть без меня ужин? – недовольно высказывалась она, и Адам покосился на брата, отметив в голове пункт по поводу беседы о беседах, странный получился каламбур, с Ларссонами в подобном тоне для более удачного случая. – Лиам моя очередь, я пошла, – соплячка не унималась и провоцировала истеричного парня, точно бив прямо в десятку и с первой же попытки. «Ах, как хороша!» – с завистью подумал Адам и закатил глаза, услышав ожидаемое:

– Нет, стой! – крик Лиама заставил его дернуться и поморщиться. – Я говорил с братом и… – затянувшаяся пауза, а затем, скомканное – … передумал, – на выдохе, последнее, что Адам расслышал, пока Лиам что-то еще мямлил в трубку.

– Что значит, передумал? – без преувеличения закричала в трубку зарвавшаяся сучка. – Ты дебил? – и, в принципе, логичный вопрос, правда, обличенные в приемлемые лишь для черни формы. Голос девушки перешел на ультравысокие частоты, и Адам был уверен, что ее тонюсенькие нервишки не выдержали радости победы, а вовсе не от того, что молодая девушка едва не совершила ошибку всей жизни. – Он, видите ли, передумал! Я вешаю, трубку! Увидимся в пятницу, – безапелляционно закончила она и не давала Лиаму вставить хоть слово.

– Он так мне сказал… – Лиам будто бы оправдывался, но на их счастье она не стала дослушивать, чем и выдала себя, и Адам победно усмехнулся.

– Хорошо, Принстон Плейнсборо. Приемное отделение. Приезжай и не беси меня, Принцесса, – резко ответила девчонка.

– Ты сказала, не беси? – и вот теперь вспылил сам Лиам, и Адам почувствовал гордость, разливавшуюся теплом в груди. Залет – залетом, но лицо благородного семейства стоило держать при любых обстоятельствах.

– Да, мать твою, – плебейка не выбирала выражений, – у меня гормоны зашкаливают, чего ты от меня ждешь? – слабо походило на извинения, скорее на чистую констатацию факта, но здесь, как говорится, не подкопаешься.

Добравшись до больницы в мгновение ока, они увидели ее возле входа в приемное отделение с небольшой дорожной сумкой, стоявшее на тротуаре. Лиам бросился к ней со всех ног, но наткнувшись на осуждающий взгляд серых глаз, встал как вкопанный, а мерзавка смотрела на него, сложив руки на груди.

– Даже не думай сказать мне ваше «передумал» месяцев через семь, кусок дебила! – крикнула она, что Адам отчетливо слышал в салоне машины, сжимая руль от злости. – Что ещё за выходки? Я задала вам конкретный вопрос и хотела услышать конкретный ответ, но, черт возьми! – девушка пнула сумку в сторону Лиама. – Забери меня через пару дней, и ни у кого из-за этого не будет болеть голова, что еще за фокусы? – от четкого и уверенного голоса в груди у Адама пробежал холодок.

«Неужели не блеф?» – с ужасом подумал он и присмотрелся к девушке, отчитывавшей Лиама, и… Ничего! Черт возьми, полное необъемлемое ничего! Никаких компрометирующих ее слов и поступков, и в одном мгновение Адам осознал, что все его теории по поводу блефа действительно были просто блефом, но только для него самого – выторговывающим время для принятия решения. Теперь уже сомнений не было. Она не врала. Ни капли, ни сотую часть дюйма. Она говорила чистую правду и задала конкретный вопрос, а они уже выстроили теории равнозначные заговору с целью мирового господства, лишь бы обмануть себя самих.

Накричав на Лиама, девушка схватила сумку с тротуара и направилась к ступеням приемника, а Лиам вцепился в ручки сумки и тащил ее назад. Проиграв раунд за собранные в больницу вещи, девушка просто отпустила ручки, плюнув на сумку, опять развернулась к входу в так себе захудалую клинику. И, потеряв все аргументы в разговоре, Лиам сделал то, чего Адам никак не ожидал, а картина, представшая его взгляду, повергла в шок. Младший наследник благородного семейства упал на колени прямо в лужу растаявшего снега и обнял ноги девушки, не пуская ее внутрь больницы. Его младший брат, который пытался превзойти Адама во всем, стоил на коленях перед серой мышью! «Когда же ты видел, чтобы я так унижался, Лиам?» – едва не устроив брату трепку за его импульсивный поступок, Адам стиснул зубы до боли в челюсти.

– Прости, я, правда, не хотел, – кричал мелкий засранец, уткнувшись носом ей в живот.

В этот момент от шока из-за выходки Лиама грозили скончаться сразу двое: она и Адам, благо, что больница под боком, и Ларссон надеялся, что хоть эпинефрин у них в наличии.

– Ты что делаешь? – ошарашено закричала мерзавка. – Прекрати немедленно! – от женского визга беспрепятственно попадавшего в салон из-за открытой двери, Адам опять поморщился и сжал руку в кулак. Никому еще не удавалось поставить Ларссонов на колени, а мелкий говнюк вцепился в эту шваль, как ребенок в плюшевого мишку, и не отпускал.

– Так все! Я никуда не уйду, обещаю, только прекрати, – истерика Лиама сломала ее волю, и Адам мог только восхититься хитростью брата. Состряпав расстроенную мордашку и едва не пустив слезу, говнюк не только добился своего, но еще и сделал так, что она сама согласилась на его условия. Решив, что момент для своего появления выбран как нельзя удачно, Адам глубоко вдохнул и вылез из машины, медленно ступая по лужам на тротуаре, чтобы встретиться с недовольным взглядом грозового нордэмского неба, в котором, кажется, сверкали молнии.