Чтение онлайн

Глава 5

Юна была в детстве милой послушной девочкой, пока не выкурила на школьном выпускном свою первую папиросу, набитую какой-то дурью, и не наговорила гадостей отцу. Он пришёл ближе к десяти ночи, чтобы проводить свою любимую девочку домой, где её ждала мама и очень дорогой подарок. Родители хотели подарить ей квартиру, но поток мерзостей, который изливался из уст Юны, поставил крест на её будущем. Мама, услышав в свой адрес злобное шипение, демонстративно разорвала дарственную, собрала вещи дочери в чемодан и выставила его за дверь. С тех пор Юна мыкалась по съёмным квартирам и жила тем, что могла заработать самостоятельно. Отсюда нервные срывы, депрессии и попытки самоубийства. Она спала со всеми, кто попадался на её пути, пила всё, что горело и безостановочно курила траву. Но всё это не помешало ей поступить на факультет журналистики и закончить университет с отличием. Это удивляло всех, даже новоиспечённую обладательницу красного диплома.

Неизвестно, куда занесла бы её нелёгкая, если бы Юна случайно не встретила задрота по имени Костя. Она увидела его спящим на стульях в монтажной аппаратной одного из телеканалов, куда пришла устраиваться на работу. Немытый, небритый, голодный, похожий на брошенного котёнка. И она подобрала его. Отмыла, накормила, приласкала, и он остался. Радовал её и душевно, и телесно, был так мил, что Юна даже перестала спать с посторонними, решив, что это и есть её настоящая любовь. И Костя оправдал ожидания. Он был так теоретически подкован и с такой лёгкостью переносил на практику все свои знания из области плотских утех, что Юна иногда даже уставала от их обилия. А иллюзорный мир, в который они погружались после вдыхания расслабляющего дыма, только дополнял ощущение непрекращающейся эйфории. Даже их свадьба превратилась в пиршество похоти и разврата, а стоящие под окнами ресторана родители, которых она умышленно забыла пригласить, до полусмерти упились валерьянкой, лицезрея на творящуюся в зале вакханалию.

Юне казалось, что это беззаботное веселье продлится вечно, и она с наслаждением вкушала своё счастье, не думая о последствиях… Рождение мёртвого ребёнка вернуло её с небес на землю. При падении из заоблачных высот она больно ударилась головой и потом долго приходила в себя под воздействием чудодейственных капельниц, которые ей приписали доктора из папиной клиники. Ну, естественно, а кто же ещё должен был прийти ей на помощь, кормить из ложечки куриным бульоном, протирать яблочки, делать паровые котлетки. Родители простили дурочку, забыли произнесённые когда-то обидные слова и сделали всё возможное, чтобы вернуть дочь в нормальное состояние. И им это удалось. Пригодились даже ключи от квартиры, которые они планировали подарить дочери на выпускной. А вот о Косте все забыли, и он выкарабкивался из депрессии самостоятельно. Он никому не сказал, да и сам, наверное, не знал, что так и не смог выкарабкаться. Внешне, вроде, всё было нормально, ну а кто мог заглянуть внутрь… И приблизительно через год, после возвращения Юны из клиники, он окончательно утратил связь с реальным миром. Его всецело поглотила игра.

Они продолжали жить рядом, иногда пересекались на кухне по утрам, даже разговаривали о чём-то, но искра, которая ещё недавно воспламеняла их страсть, больше не вспыхивала. Они стали словно чужими друг другу, но не признавались в этом даже себе, и ещё совсем недавно даже умудрялись совершать нечто, что называли супружеским сексом, и если бы не флакончик детского масла, то они не испытали бы ничего кроме боли из-за обжигающей сухости. Но даже эти истошные попытки продлить любовь постепенно сошли на нет, оставив после себя лишь раздражение, мягко переходящее в устойчивую ненависть. Костя находил утешение в потустороннем мире игры, которая въелась в его сознание, как червь, а Юна страстно отдавалась работе, с остервенением накидываясь на каждое новое редакционное задание, доводя себя и всех тех, с кем нужно было общаться, до полного изнеможения. Но те материалы, которые в итоге у неё получались, были настолько востребованы читателями, что главный редактор не мог не пустить её по следу очередного громкого дела.

– Если честно, то я уже стал опасаться за твою жизнь, – начал он очередное утреннее совещание в редакции, – но думаю в этот раз тебя пронесёт.

– Интригуете, Павел Фёдорович.

– Работа такая. Я интригую, ты пишешь, они читают, и им нравится читать то, что ты пишешь. Ну а мне нравится получать за это деньги.

– Это приятно слышать, – улыбнулась Юна, – чем порадуете в этот раз?

– Есть сигнал, что под вывеской массажного салона «Эдем» скрывается бордель. И бордель не обычный.

– А я знаю его. Это недалеко от моего дома. И в чём же его необычность? Там работают какие-то особенные бляди или они умеют делать какой-то офигенный массаж?

– Уж и не знаю, – задумчиво произнёс Павел Фёдорович, – не бывал.

– Хотите, чтобы там побывала я?

– Угадала. И не просто побывала, – он прищурившись посмотрел Юне в глаза, – а стала одной из них.

– Хорошего же вы обо мне мнения. Думаете на меня позарятся озабоченные мужики.

– Ещё как позарятся.

– Значит, вы официально толкаете меня на скользкий путь продажной любви?

– И снова угадала.

Юна сделал вид, что обдумывает предложение шефа, хотя у самой уже всё внутри сжалось от предвкушения.

– Можно я до вечера подумаю?

– Да хоть до утра. Только к концу месяца у меня на столе должен лежать такой материал, от которого у всех волосы дыбом станут.

– А если встанут не только волосы? – с улыбкой произнесла Юна.

– Это только приветствуется, но умоляю, не переусердствуй, ты мне ещё понадобишься.

– Постараюсь, – Юна уже хотела выйти, даже дверь кабинета приоткрыла. – Вы знаете, Пётр Фёдорович, не буду я думать. Давайте координаты. Начну прямо сейчас.

– Вот это разговор. Если всё сделаешь как надо – получишь двойной гонорар.

– С этого же нужно было начинать, – бодро сказала она, взяв из рук расплывшегося в довольной улыбке редактора флешку с документами.

Юна бегло просмотрела подготовленные файлы: адрес, имена владельцев, имена посетителей, имена девочек, график работы и все номера телефонов. Хорошая работа, подумала она. Такое ощущение, что кто-то слил всю следственную информацию.

– Маргарита Юрьевна? – уверено спросила Юна, набрав номер владелицы салона.

– Да… Я слушаю, – настороженно ответила та.

– Меня зовут Юна. Хотела бы обсудить с вами возможность трудоустройства…

– Девочка, ты что?! – перебила её дама. – Какое ещё трудоустройство? Ты что-то попутала, наверное.

Маргарита Юрьевна уже убрала телефон от уха и собиралась нажать кнопку сброса, но услышала приглушённый голос, донёсшийся из динамика.

– Мне ваш номер дал Святослав Игоревич…

Эта фраза заставила её снова поднести трубку к уху и продолжить разговор, предусмотрительно сменив тон.

– Вы знакомы со Святославом Игоревичем?

– Очень хорошо знакома, иначе бы я не произносила это имя вслух.

– Ну да… Ну да… Напомните, как вас зовут.

– Юна. Значит я могу к вам зайти?

– Заходите, конечно, жду вас сегодня в три.

На изучение досье, полученного от главного редактора, было несколько часов, и нужно было ещё успеть привести себя в порядок, чтобы достойно предстать перед мадам. А та, в свою очередь, несколько раз порывалась набрать номер Святослава Игоревича и спросить о его протеже, но так и не решилась. Встретившись в назначенное время в холле салона, они обменялись всепожирающими взглядами и, убедившись, что не представляют друг другу угрозы, прошествовали в кабинет.