Чтение онлайн

Глаз-Берёзы всегда пугали Лину, хотя она бы никогда в этом не призналась.

До этого она не знала ни одного человека, которого бы они не ужасали, но барону, видимо, нравились. Михалина терпимо относилась к странностям людей, но добровольно согласиться, чтоб на тебя пялились десятки чёрно-белых зрачков — это было выше её понимания.

Лакей встретил их вежливым поклоном.

— Горит Маяк! — поприветствовал он их. — Барон Стеван ждёт вас в зале. Предлагаю всем… важным персонам проследовать за мной, а… кхм, остальные могут пройти в общую столовую, где им подадут горячкю еду.

Дружина, которая явно относилась к “остальным” облегченно вздохнула и, получив разрешение от дяди, направилась на ужин.

Михалина, Алех и Агатош проследовали за лакеем, огибая Глаз-Берёзы. Они вошли в черный зал, пересекли коридорчик, украшенный картинами с изображением Маяков и драконов, потом свернули, снова свернули и остановились перед такой же чёрной дверью.

— Снаружи терем казался меньше, — шепнул Лине Алех.

Она кивнула.

Чёрная дверь отворилась.

Зал представлял собой небольшую серокаменную комнату с четырьмя Глаз-Берёзами по углам. В центре стоял тяжелый дубовый стол, накрытый изумрудным бархатом, стулья вокруг были под стать. В дальнем конце комнаты горел камин, отбрасывая рыжий отблеск на коллекцию мечей, развешанных по стенам вместо картин.

За столом сидел мужчина, очевидно сам барон. Крупный, белокурый, с густой рыжей бородой, он задумчиво поигрывал резным кинжалом — прокручивал его на столешнице. Одет он был в зелёный камзол с золотыми вставками, смотрел на гостей с улыбкой на губах, но так, что все понимали: он в этом доме хозяин.

— Горит Маяк! — сказал он дружелюбно. — Присаживайтесь, я так рад вас видеть! Ешьте, пейте. Княжна, как вы выросли! Я приезжал на смотрины к вашей покойной матушке, вы тогда только-только родились — были совсем крошкой, одни глаза из пелёнок были видны!

Лина сдержанно улыбнулась и села вслед за дядей за стол.

— Благодарю вас.

— Агатош, а ты-то вообще не изменился. Всё такой же вояка, да? Помнишь, как мы с тобой ходили на бои на задворки “Кудесника”, а? Впрочем, это не при княжне, верно… В любой случае, жаль, что столько зим не виделись.

— Мне тоже жаль, Стеван. М, но мы увиделись сейчас.

— Спасибо Мотыльку за это, — серьезно кивнул барон, а затем повернулся к Алеху: — Вас, молодой человек, я не имею чести знать.

— Это Алех. Моя правая рука, — представил дядя “молодого человека”.

— Пусть Маяк освещает ваш путь, — слегка поклонился Алех.

— Взаимно-взаимно… угощайтесь, согревайтесь, о делах — потом! — махнул Стеван рукой.

Стол был завален яствами: запеченный кролик с овощами, фаршированные грибы, фрукты, сладкие пироги, терпкое вино, мясные орехи и нарезка из сыра и окорока. Алех галантно положил Лине в тарелку столько, что мог бы накормить всю дружину. Она сидела и аккуратно ела гриб, помаленьку обкусывая его со всех сторон, пила разбавленное вино и слушала, как двое мужчин горячо обсуждают прошлые победы и приключения.

Какое-то время они наслаждались едой и теплом. Лина всё смотрела на трепещущий огонёк чёрной свечи, завороженная цветом воска.

— Я волновался за вас тогда, во время переворота, — пробасил Стеван. — Мы все думали, что девочка мертва, а от тебя ни слуху, ни духу.

— Будь моя воля, все бы думали так подольше.

Стеван пожал плечами, яростно откусывая кусок мяса с кости. Дядя пригубил вино.

Михалина украдкой косилась на барона, гадая, согласится ли он присоединиться, но каждый его вздох, каждый смешок, каждое движение сеяло сомнение в ней. Слишком уж он был радостен — так не радуются люди, согласные рискнуть всем.

За стенами комнаты, где-то в чреве терема, послышалось хоровое пение дружины.

Барон опустил голову, замер на несколько секунд, потом ударил кулаком.

— Не так всё должно было быть, Агатош, не так! Но что уж теперь поделать…

— Поэтому я и приехал к тебе, Стеван. Чтоб что-то поделать.

— Да, — барон откинулся на спинку кресла, — я знаю про твою дружину. Про твою… революцию. Хочешь правду, Агатош? Вижу же, что хочешь, но боишься, но я твой друг, а какой друг правду скроет? Так вот — не нужна твоя революция, никому не нужна, она и тебе не нужна, и княжне юной.

Алех подался вперёд, сверкая тёмными глазами:

— При всём уважении, барон Стеван, но революция нужна жителям Папоротников. На них накладываются налоги, условия жизни…

— Я не с тобой разговариваю, мальчик! — громогласно отрезал барон.

Дружинник замолк, поджав губы и хмуро глядя на хозяина исподлобья. Лина глянула не него мельком, а затем выпрямилась, всем видом показывая, что полностью участвует в обсуждении и себя так осадить не позволит.

Ей бы очень хотелось, чтобы дядя заступился за Алеха, но тот даже головы не повернул.

— М, я бы хотел выслушать твою точку зрения, Стеван.

— Я лишь говорю о том, что прошлое ужасно, мы этого не изменим, и то, как обошлись с вашей семьей… я бы никому такого не пожелал. Но ты жаждешь повторить историю, закольцевать её.

— История и так бесконечно закольцована. Люди рождаются и умирают.

— Да, но сами. Сами! Никто не приходит к ним с войной, не начинает убивать.

— Я не хочу убивать людей, Стеван, — голос дяди стал каменным. — Я никому не желаю зла. Я просто хочу вернуть справедливость.

Барон приподнялся и потребовал ещё вина. В коридоре послышалась суета и через минуту явился лакей с новыми бутылками, откупоривая их на ходу. С щедрой руки хозяин разлил всё гостям, вдохнул и продолжил разговор:

— Ещё раз говорю, Агатош: я понимаю тебя. Я просто пытаюсь сказать тебе, что твоя революция несостоятельна. Заключи мир. Выдай Михалину за княжеского отпрыска, будут жить-поживать да вместе на троне сидеть.

Тут Лина не смогла сдержать свой голос:

— При всём уважении, баран Стеван, но не надо меня никуда выдавать. Я не племенной олень, не придаток к трону. Я хочу вернуть свой дом сама.