Garaf
Шрифт:
Холмовики остановились сбоку от огня, держа руки на виду, не на оружии. Гарав снова ощутил нелепость ситуации — а точнее, какую–то её нереальность. Вышли к костру люди и стоят, смотрят. Как будто это тут обычное дело.
Или правда обычное?
— Hela, 1– сказал Эйнор, пошевелив ногой ветку в костре.
— Hela. Oyst tyja? 2– отозвался тот из мужчин, что постарше. Вполне мирным голосом.
1 Привет.
2 Привет. Откуда вы?
Эйнор показал рукой на северо–восток.
— Karn Dum. 1
— Farst raydda. 2
— Yo. 3
— Wimma steppa? 4
1 Карн Дум.
2 Дальний путь.
3 Да.
4 А по каким делам?
Эйнор покачал головой.
И в этот миг рыжий ударил мечом.
А дальше всё смешалось. Вроде бы Фередир кинул углями в лицо второго нападающего. Мимо прокатился какой–то клубок, пророс стальным шипом. Гарав крутнулся на месте, вскакивая и рывком за рукоятку сбрасывая с меча ножны — пояс полетел в сторону. Пнул бросившегося на него во вторую атаку парня в колено и вскочил, подхватывая левой рукой щит.
Кто–то рухнул рядом с костром. Лязгала сталь и слышались ругательства. Но это всё уже отдалилось от Гарава. Сейчас в мире остались он — и его противник.
Человек. Рыжий парень. С длинным мечом…
…Как это ни смешно и ни странно, но только теперь Гарав понял, зачем воины носят доспехи. По–настоящему понял, не умом, а — почувствовал.
Противник был выше и сильней Гарава. И драться умел, пожалуй, лучше — хотя мальчишка пришёл сюда, в этот мир, с кое–какими навыками, а уроки Эйнора впитывал, как губку.
И выше, и сильней, и дерётся лучше… Но только достать Гарава как следует — не мог. А ведь дважды доставал, несмотря на щит — так, что это могло кончиться глубокими ранами — и оба раза сухо шуршала безотказная сталь доспеха. И Гарва, после первого такого удара — в правое бедро — было струхнувший, осмелел. А после второго — по левому плечу — ответным выпадом достал противника сам, в локоть. В правый — левше Гараву было легче наносить такие удары.
И увидел, как на лице рыжего парня появилось и стало расти отчаянье. Он ещё отмахивался, но потом перебросил меч в левую — и сразу стал отступать, не в силах противостоять натиску осмелевшего и разошедшегося Гарава. Лёгкая кольчужка и такой же лёгкий шлем — немного против латника…
Странно, едва Гарав осознал эту обречённость своего противника — как исчезли злость и желание достать рыжего. Наоборот: Гарав подумал — да беги же, вот баранище!!! Я же не угонюсь за тобой в доспехе, так и скажу — не мог догнать. Да и не погонюсь я…
Но рыжий продолжал взмахивать мечом в левой. Отчаянно и обречённо. Видно, он не был научен отступать.
— Помочь? — спросил Фередир. Он подошёл, держа окровавленный меч остриём вниз. Гарав мотнул головой в сторону, на миг упустил рыжего из виду — и тот немедленно прянул вперёд. Молча и стремительно, как молния.
Гарав поймал его — скорей от неожиданности, чем сознательно — ударом снизу вверх. Через пах, под кольчужный подол.
Парня отбросило в ручей — руки крестом, меч вылетел из ладони и сухо грохнул по гальке. Рыжий хотел вскочить — и из него выпало то, что из человека выпадать не должно.
Тогда он не выдержал — закричал. Истошным долгим криком, каким люди не кричат и тоже не должны кричать. Гарав отвернулся и не выпустил меч только потому, что твёрдо помнил — оружие не роняют. А крик звучал, звучал, звучал и никак не кончался. Тогда Гарав тоже закричал, и в крике прорвались смешные и страшные слова, сорвавшиеся на визг:
— Ну что он не умрёт–то никак?!
Фередир смотрел угрюмо. А подошедший Эйнор взял второго своего оруженосца за затылок и силой повернул его голову в сторону корчащегося в ручье умирающего:
— Потому что ты плохо ударил, — сказал нуменорец. — Не мучай его. Иди и исправь.
Гарав хотел замотать головой — и не мог. Хотел закричать, что не будет — и не мог. Он повернулся и пошёл, тяжело переставляя ноги.
Рыжий перестал кричать. Он хрипел и сжимал обеими ладонями низ живота поверх скользких сизых и жёлтых петель, перепачканных кровью и ещё многим другим. Длинная прядь прилипла к белой щеке ниже безумного от боли глаза.
— Убееееей… — попросил он — выдохнул пляшущими губами на неплохом адунайке. — Прикончи… южанин… ради твоей матери…
Да он же не старше меня, с ужасом понял Гарав. Просто выше и крепче. Я не могу. Я никак не могу. Я и этого–то не имел права делать, ведь он же не орк какой–нибудь…
— Почему ты не побежал?! — шёпотом крикнул он. — Я бы не погнался…
— Я не трус, — губы рыжего скривились, на них показалась кровь. — Моим… в сто раз легче будет знать… что я умер… чем видеть меня… беглецом…
— Добей его, — послышался холодный голос Эйнора. — Не будь глупцом, не тяни нити между.
Гарав приставил остриё меча к шее рыжего — к ямке между ключиц в вырезе расшитой рубахи и не спасшей хозяина простенькой кольчуги.
Я сделал это и я не буду закрывать глаза, подумал мальчишка. Чтобы помнить, как это легко и страшно — убить человека.
И налёг на меч.
Хруст. Скрежет. Хаотичные рывки.
Глаза рыжего стали потусторонними от новой боли. Он открыл рот… но вместо крика, которого так боялся Гарав, лишь тихо закашлялся. И глаза сделались спокойными и сонными. Потом закрылись.