Чтение онлайн

– Это ваше? – осведомился человек в черных очках, показав на синюю сумку на плече Сереброва.

– Мо… мое… моя… – подтвердил тот испуганно. – А что… а в чем дело? Что вам от меня нужно?

– Запишите, Курочкина! – Черный человек взглянул на свою помощницу и снова повернулся к Виктору Сергеевичу. – Гражданин Серебров признал, что сумка принадлежит ему…

И вдруг его голос резко взлетел, наполнив комнату, резанув Сереброва по ушам:

– Предъявите сумку для досмотра!

– Но я… но вы… но почему…

– Вы отказываетесь предъявить сумку? – Голос черного человека звенел, как туго натянутая струна. – Курочкина, занесите в протокол! Гражданин Серебров отказывается предъявить…

– Я… я не отказываюсь… – Виктор Сергеевич еще больше перепугался, – но дело в том, что я… что у меня…

– Значит, не отказываетесь? – Черный человек сорвал сумку с его плеча, швырнул на металлический стол, резко дернул молнию.

На стол вывалились небольшие, аккуратно запаянные пластиковые пакеты с каким-то белым порошком.

– Это не мое! – заверещал Серебров, замахал руками, бросился к столу…

– Стоять! – резко выкрикнул черный человек, легонько ткнул Виктора Сергеевича в солнечное сплетение, и тот отлетел в сторону, глотая воздух.

– Пиши, Курочкина! – бросил черный человек своей ассистентке, не сводя глаз с Сереброва. – В сумке обнаружены полиэтиленовые пакеты с неизвестным порошком, предположительно наркотик…

– Мне это подложили! Меня подставили! – кричал Виктор Сергеевич, выпучив глаза. – Это не мое…

– Как пишется – полиэтиленовые или полеэтиленовые? – спросила Курочкина спокойным, будничным голосом.

– Пиши «пластиковые», – отозвался черный человек, подкрутив свои противные усики.

И от этого спокойного обмена репликами Виктор Сергеевич Серебров разом утратил всякую надежду. Он понял, что жизнь кончена и из этой комнаты ему только один выход – в тюрьму, на нары.

«Господи, почему это случилось со мной? – думал он, прикрыв глаза от мучительного, режущего света. – За что?»

И тут же понял всю неуместность этого вопроса.

Уж у него-то хватало за душой грехов и самых настоящих преступлений. Но до сих пор он считал, что неизбежность возмездия – это басни, сказки для слабаков и слюнтяев, что от жизни нужно брать все, что можешь, что нужно идти к своей цели по трупам, что победителей не судят…

Или все дело в том, что он – вовсе не победитель, а как раз один из тех самых слабаков, которых он расталкивал небрежным движением плеча, к которым всегда относился с откровенным презрением?

– Записала, Курочкина? Молодец!

Черный человек повернулся к Виктору Сергеевичу и равнодушно проговорил:

– Раздевайтесь.

– Что? – Серебров растерянно заморгал, попятился. – Что вы такое говорите?

– Снимите одежду для личного досмотра.

– Это возмутительно! – вскрикнул Виктор Сергеевич неожиданно высоким голосом. – В конце концов… здесь же женщина!

– Это не женщина, это старший лейтенант! – холодно отрезал черный человек. – Ну ладно, она может отвернуться. Отвернись, Курочкина!

Курочкина фыркнула и повернулась лицом к стене.

– Я жду! – Черный человек неприязненно уставился на Виктора Сергеевича. Тот что-то возмущенно пробормотал, сбросил куртку, пиджак.

Черный человек положил одежду на металлический стол, быстро, профессионально осмотрел, прощупал швы, снова повернулся к Сереброву…

– Что, все снимать? – спросил тот слабым, безнадежным голосом.

– Подождите… – Черный человек задумался, потер переносицу, достал из кармана какую-то фотографию.

Виктор Сергеевич пытался со своего места разглядеть этот снимок, но у него ничего не получалось.

Леня Маркиз проверил карманы пиджака. В правом внутреннем кармане он увидел сложенный вчетверо пожелтевший листок, незаметно спрятал его, проверил остальные карманы.

Марок не было. Впрочем, если бы сам он был на месте Сереброва, он тоже постарался бы припрятать их получше. Но куда?

Леня достал из своего кармана снимок, снова взглянул на Сереброва, потом – на фотографию.

Это был тот самый снимок, который он переснял, когда осматривал сейф Павла Звягинцева. Снимок, сделанный более двадцати лет назад в этом самом аэропорту.

На нем был изображен Виктор Серебров. Тот же человек, который сейчас стоял перед Маркизом, трясясь от страха.

Только, разумеется, он был значительно моложе.

Хотя Серебров и сейчас выглядел неплохо, казался подтянутым и моложавым. Если бы не этот страх, не растерянность…

Ну-ка, ну-ка…

Маркиз понял, что его так насторожило, почему он захотел снова взглянуть на эту фотографию.

Серебров на снимке на двадцать лет моложе, но волосы у него заметно редеют. А сейчас они густые, лежат красивой рыжеватой волной…

Очень странно! По логике вещей за двадцать лет он должен был окончательно облысеть! Может быть, он сделал операцию по пересадке волос? Или все гораздо проще?

Леня подошел к маленькому столу, за которым, фыркая в кулак, сидела Лола. Открыл свою рабочую сумку, достал оттуда пластиковую бутылочку с пульверизатором, вернулся к Сереброву.

– Так что, мне все снимать? – повторил тот слабым, безжизненным голосом.