Чтение онлайн

— Джанет! — хрипло вскричал он. — О Джанет! Слава Богу, я все-таки нашел тебя!

Рухнув на колени, он поймал полу ее платья и зарыдал как ребенок.

Наклонившись, она обняла его за плечи:

— А ты все такой же плакса, Адам. — Заставив его подняться, она приказала:

— Хватит, дурачок. Ты так расстроился из-за того, что нашел меня? К чему тогда были все твои слова о любви и радости? Ба! Так значит, я тебе совсем не нужна!

Здоровяк граф утер слезы рукавом.

— Госпожа Эстер сказала, что я буду говорить с султанской валидэ Хафизе, а вместо нее я увидел тебя…

— Адам, — лицо ее приняло серьезное выражение, — я и есть султанская валидэ Хафизе.

— Ты?! Значит, султан Сулейман — твой сын?

— Да.

— Но как же я теперь смогу забрать тебя домой?

— Очень просто. Я все устрою. Связь будем поддерживать через Эстер. Когда ты отбываешь?

— Через три недели.

— Хорошо. Времени мне хватит. А теперь послушай, Адам. Никто не должен знать об этой встрече и о том, что было сказано в этой комнате. Могущество турецкого султана трудно переоценить. Только мать имеет на него известное влияние. Я второй по значимости человек во всей империи. Но даже это не спасет ни меня, ни тебя, ни семейство Киры, если кто-нибудь узнает о нашей тайне. То, что я делаю сейчас, есть нарушение всех наших традиций. — Он устремил на нее удивленно-вопросительный взгляд. — Да, да, Адам. Не смотри на меня так. Традиции и обычаи Турции я считаю своими, ибо прожила в этой стране всю жизнь, за исключением первых тринадцати лет. И хотя родина моя — Шотландия, я в большей степени турчанка, чем даже мой сын. Никому ни слова о нашем разговоре. Возвращайся к своим делам, а Эстер передаст тебе новости. Ты меня понял? Он кивнул.

— Отлично, теперь ступай. Когда ты отправишься из Турции домой, я буду с тобой. Верь мне!

Поцеловав сестру в щеку, Адам Лесли ушел.

Спустя час валидэ покинула дом Киры и вернулась в Эски-сераль. Она проявила твердость в разговоре с братом, но сейчас, когда сидела в паланкине, ее впервые за все время, проведенное в Турции, посетили большие сомнения. До самого последнего времени она не подозревала, в какой сильной зависимости от нее находится Сулейман. В каком-то смысле она навредила ему, оказывая энергичную помощь в получении трона султана.

"Он станет самостоятельным человеком лишь при условии, если я покину его, — подумала она и усмехнулась. — Как удобно что планы мои совпадают со сложившейся ситуацией».

Примерно с неделю Сайра думала о своей встрече с братом и пыталась найти способ решить проблему с сыном. В итоге именно Сулейман помог ей в этом.

Однажды вечером, сидя за чашкой ароматного горячего кофе в покоях матери, султан рассказал ей об аудиенции с одним шотландским лордом, которому он в тот день обещал выдавать торговую концессию на посещение Константинополя с товарами дважды в год.

— Мне он понравился, мама. Эдакий добродушный здоровяк, если христиан вообще можно назвать добродушными. Правда, меня все не отпускала мысль, что мы с ним где-то встречались раньше…

— Ничего удивительного, — ответила Сайра. — Он твой дядя.

— Что?!

— Граф Гленкирк — мой младший брат, Сулейман, и твой родной дядя, — повторила она.

— О Аллах… — прошептал поражение сын. — Но если он вдруг узнает, что ты жива и здесь… — Он не договорил и пристально взглянул на мать. — Постой, постой! Его появление в Константинополе не новость для тебя, не так ли?

Сайра рассмеялась:

— Не новость, верно.

— Может быть, мне стоило дать ему торговые привилегии, раз он мой родственник? — решил поддразнить се Сулейман.

— Вряд ли подобное сотрудничество будет взаимовыгодным, сын. Шотландия — бедная страна, и Турция с ней только прогадает.

— Интересы империи всегда были для тебя выше всего остального, — с восхищением в голосе произнес Сулейман.

— Да, — ответила его мать, — это так. Но… как раз об этом я и хотела поговорить с тобой сегодня. Приезд лорда Лесли предоставляет мне шанс, которым я просто не могу не воспользоваться. Я уже стара, сын, и хочу дожить отпущенные мне Аллахом годы в мире и покое, не испытывая на своих плечах груза тяжкой ответственности. Словом, я хочу умереть на родине.

— Мама… — начал было он, но она накрыла ему рот рукой.

— За последний год на мою жизнь уже дважды покушались, но каждый раз вмешивалось провидение Всевышнего. Это ли не доказательство того, что Аллах согласен с моими планами?

Как долго мне еще искушать судьбу? Я хочу удалиться от двора, как это сделали Фирузи и Сарина. Он убрал ее руку.

— Кто это сделал? Назови! Я сурово накажу преступника! А если ты хочешь удалиться от двора, что ж, я предоставлю тебе любой дворец на выбор. Только не уезжай от меня!

— Думаешь, если бы я хотела наказания для злоумышленника, она все еще была бы жива? Нет, сын.

— Она? — Тут он все понял. — Карем? Это она покушалась на твою жизнь?

— Да, Сулейман, Карем. Но не вини ее. Я олицетворяю угрозу для нее. Она так же честолюбива, как я была когда-то. И покушалась она на меня ради вас обоих. Ты слишком привязан ко мне и зависишь от меня. Делишь свою любовь между кадинами, икбал и матерью. Мне кажется, что мужчина твоих лет не должен так жить.

— Рай лежит у ног матери, — изрек он.

— Не надо цитировать мне Коран, которому я сама же тебя и научила! Если я удалюсь в какой-нибудь дворец на море, я все равно буду невольно оказывать на тебя влияние. И потом найдутся те, кто скажет, что это Карем избавилась от меня. Точно так же, как раньше избавилась от Гюльбейяр. Возможно, однажды Карем станет валидэ.

И если она будет непопулярна в народе, так же непопулярен будет и султан, ее сын.

Чтобы избежать сложностей, все должно выглядеть так, будто я умерла. Только в этом случае я смогу дожить в мире и покое. Я уже говорила с братом, и он хочет, чтобы я вернулась вместе с ним в Шотландию. Тебе известно, между прочим, что он приехал сюда исключительно ради того, чтобы отыскать мои следы?

— Ты говорила с лордом Лесли? Но как?

— Пусть это останется в тайне, сын.

— Неудивительно, что он смотрел сегодня на меня так странно, — задумчиво проговорил Сулейман. — Поначалу я решил, что с его стороны это просто любопытство. Все-таки аудиенция у самого султана Османской империи! О Аллах, родной дядя… — Он взглянул на мать. — Я не могу тебя отпустить. Не могу, и все.

— Значит, предпочитаешь, чтобы Карем меня убила?

— Нет. Я накажу ее.

— Это ее не остановит. Твое наказание лишь разозлит ее, и она все же добьется своего. Хуже того. Карем не простит тебе обиды.