Чтение онлайн

Когда французы узнали о происшествии и прибыли для наведения порядка, они не только признали правоту островитян, но и приговорили к смерти пятерых из приспешников Ласаро. По этой причине прочие наемники вскоре сбежали, оставив туземцев в покое, и с того момента угроза для них исходила только от берберских или португальских охотников за рабами, которые время от времени высаживались на их берегах.

Впрочем, с той поры уже немало воды утекло: одна только беззубая старуха, жившая в глубокой пещере и питавшаяся почти исключительно плодами и ящерицами, помнила «демонов с длинными и острыми ножами», которых видела, будучи еще девчонкой, когда они повсюду рыскали, пытаясь поймать ее сестру.

«Они спорили, кто первый возьмет ее силой, потому что она была непокорной и невероятно красивой, – рассказывала старуха. – Но еще и очень сообразительной, и, так как она взбиралась по скалам, словно настоящая коза, и прекрасно владела пращой, она всегда оказывалась наверху первой, вынуждая преследователей отступить под градом камней…» Тут старуха, довольная, начинала смеяться, показывая два своих единственных зуба, и добавляла: «Не одному проломила череп-то. Так никому и не удалось к ней прикоснуться, пока она сама не позволила себя поймать брату Тинери; она заставила его сделать ей пятерых сыновей и дала старшему из них имя Тенаро».

Это означало, что в венах старика текла мятежная кровь как со стороны отца, так и со стороны матери, но поскольку с момента его рождения на острове не произошло ничего существенного, он полностью посвятил себя наблюдению за крайне суровым и сложным миром, который, впрочем, не превышал тридцати километров, если считать от края до края острова.

Занимаясь всю свою долгую жизнь изучением весьма ограниченного пространства, этот человек, от природы наделенный недюжинным умом, в результате стал обладателем глубоких знаний относительно каждого дерева, растения, плода, корня, животного и даже человека, которые вызывали у него интерес.

И тут, когда он мог бы считать, что ему известно «почти все» об окружающем мире, вновь появились вонючие, шумные, некрасивые, грубые, облаченные в металлические «панцири» существа, от которых исходила какая-то угроза и о которых он ровным счетом ничего не знал.

Вот по этой причине по окончании «высокого собрания» он попросил Гарсу устроить ему встречу с ее новоиспеченным мужем. И тем же вечером, после того как брат Бернардино де Ансуага, Акомар и большая часть островитян отправились назад, в базовый лагерь, они встретились в небольшой пещере и уселись вокруг тлеющего костра, над которым поджаривались три круглые рыбины меру, надетые на колья.

В ходе неспешной трапезы Тенаро всячески пытался довести до сознания молодого лейтенанта мысль о том, что поведение испанцев, которые упорно продолжали заниматься нелепым делом – накапливать как можно больше орхила, повлечет за собой серьезные неприятности.

Насколько он понимал проблемы маленького острова, на котором они обитали, опасность заключалась вовсе не в добыче чертова лишайника: тот произрастал здесь в изобилии, – и все бы выиграли, если бы однажды он совсем исчез. Однако, чтобы превратить его в пурпур, требовалось слишком много пресной воды, поскольку соленая не годилась для изготовления краски, а опыт подсказывал старику, что скоро дожди будут идти все реже.

За свою долгую жизнь он сумел выяснить, что каждые восемь – десять лет влажные и сухие периоды сменяют друг друга. А пристальное наблюдение за растениями, особенно за некоторыми кактусами, которые сейчас в избытке запасали дурманящий сок, заставило его прийти к выводу, что вот-вот наступит ужасная жара, а вместе с ней жестокая засуха.

Поэтому в ожидании трудных времен следовало запасти как можно больше воды, а не растрачивать ее на приготовление малопригодной зловонной бурды, что, по его мнению, значило подвергать серьезному риску свое будущее.

– И вот тут я с тобой согласен… – заключил он, глядя девушке прямо в глаза. – Как бы мы ни умоляли Эраорансана или Монейбу, обычно они не оказывают нам никакой помощи, когда жажда убивает скотину и мучает людей.

Они оставили старика отдыхать у тлеющего костра и отправились в скрытый от посторонних глаз уголок на берегу. После того как они предались любви при свете зарождающейся луны со всей страстностью, будто в первый раз, девушка сказала, что это правда: с прекращением дождей жизнь на острове всегда серьезно осложнялась. Она все еще совершенно отчетливо помнила суровые годы, когда пастбища высыхали, почти вся скотина падала, и приходилось пробавляться рыбалкой.

– Брат Бернардино уверял меня, что, принимая крещение, я получаю право пользоваться всеми преимуществами, которое дает положение христианки. Это так?

– Конечно!..

– Я рада, ведь это значит, что Иисус Христос, который намного могущественнее Эраорансана, наверняка сумел сделать ваши моря пресноводными, чтобы никто никогда не страдал от жажды.

– Любопытный вывод!

– Логичный, если учесть, что, по мнению Гарсы, испанцы, стоявшие, как ни посмотри, на более высокой ступени развития, пришли, чтобы решать, а не создавать проблемы.

Они сидели в беседке с бутылкой вишневой настойки, в которой оставалось уже меньше половины. Напиток сообщал приятное тепло, и холод, которым тянуло от снегов Тейде, совсем не ощущался, поэтому монсеньор Касорла отреагировал очень живо:

– Ты должен был ей разъяснить, что Создатель захотел сделать море соленым, чтобы людям пришлось трудом зарабатывать себе на жизнь; безделье же толкает к пороку.

– Островитянам трудно понять, почему Бог, который дал тебе жизнь, заставляет тебя отрабатывать в уплату за то, что ты не просил… – прозвучал неожиданный ответ. – И, честно говоря, я без особых усилий согласился с тем, что, когда тебе дарят что-то, а затем требуют мзду с такими высокими процентами, это форменное надувательство.

– Вот уж язык без костей, думай, что ты несешь! – проворчал другой. – Сколько раз тебе говорить?

– Да хоть тысячу раз, и тысячу раз я тебе отвечу: общение с островитянами заставило меня пересмотреть представления, которые до того у меня не вызывали никаких сомнений.

– Например, в отношении веры?

– Оттенков веры, если говорить точнее.

– Вера не допускает оттенков… – отрезал прелат без малейшей тени сомнения. – Либо она есть, либо ее нет.

– Ты заблуждаешься, дорогой друг. И сильно! Вера допускает бесконечное множество оттенков, потому что она то есть, то нет, а бывает, меняется за считаные минуты… – Гонсало Баэса кивнул в сторону дороги, по которой они вернулись после долгой прогулки, и продолжил: – Сегодня я пригласил тебя прогуляться до смотровой площадки над обрывом, и ты ни минуты не колебался, доверившись мне, ведь я хорошо знаю дорогу. Тем не менее, предложи я тебе это сейчас, ты бы наотрез отказался, хотя я остался тем же, кем был, дорога по-прежнему опасна, а смотровая площадка не сдвинулась с места.