Чтение онлайн

– Какой день наиболее благоприятный для проведения собрания? Я хочу чтоб сенаторы проголосовали за новый закон. Подскажи мне. Если все пройдет удачно… У твоей дочери день рождения в следующем месяце, не так ли?

И еще:

– Я собираюсь заключить крупную сделку. Предскажи мне удачу, господин!

– Ты хочешь услышать о своей удаче или правду?

– Только правду, господин! Только правду! Твои предсказания никогда не лгут. Предскажи мне удачу, и я не останусь в долгу! Ты ведь можешь!

Ты ведь можешь, гадатель?

Кости в твоей руке - кидай! Как только они коснутся стола - выбор сделан, судьба решена. Посмотри.

Если выпадет десятка - у владельца ткацкой мастерской Тиберия родится сын. Нет, не жена ему родит, а грудастая хохотушка Эвридика, его кухарка. Но об этом никто не узнает. Он скажет всем что жена, и Цецилия будет согласна, уже отчаявшись.

Если выпадает восемь - сенат проголосует за новый земельный закон. А потом почтенные старцы будут недоумевать - как же так? На благо Рима, но во вред себе.

Если выпадет двойка - бородатый халдейский купец получит тройную прибыль и на радостях щедро одарит тебя.

Кидай! Пока кости в твоей руке - судьба не решена и все может повернуться иначе… Пока судьбы нет. Она в твоих руках. Ты умеешь играть с судьбой? Что? Всегда играешь только честно? В слепую? На удачу? Неужели никогда не пробовал обмануть и повернуть плутовку-удачу к себе? Разве в твоем рукаве нет шулерских костей? Нет? Как же так? Ты не умеешь? Из множества вариантов - подобрать единственно нужный. Решить судьбу. Определить. Самому.

Это искусство не дается тебе? Так, может, другие умеют?

А ты не врешь?

* * *

– Где он?

– Вон там, проходи, Фламиний…

Хозяин идет впереди с лампадкой в руках – такие дела лучше делать ночью. У него дрожат руки, янтарные блики огня пляшут на стенах. И еще больше, чем руки - дрожит голос, цепляясь за тонкую нить надежды. Фламиний идет следом, тихо проходит в спальню.

Маленький худенький мальчик на кровати - в бреду, в забытьи, раскинув руки… и тихо стонет.

– Боги… ему не гадатель нужен, а врач.

– Все врачи отказались, ты же знаешь. Они говорят - не проживет и недели. Моя жена рыдает день и ночь.

Фламиний хмурится, качает головой.

– И что ты хочешь от меня?

– Предскажи ему судьбу! На много лет вперед.

– Что? Ты в своем уме? Какую судьбу… - он успевает прикусить язык, едва не сказав, что уже поздно. В глазах отца отчаянье и слезы.

– Нет, Фламиний! Я знаю, ты можешь, прошу тебя! Умоляю! Предскажи ему. Что угодно, предскажи. Но только, чтоб не сейчас! Пусть живет! И я отдам тебе все, что у меня есть. Он должен жить! Прошу тебя.

Гадатель склоняет голову на бок, пристально смотрит, задумчиво скребет подбородок… Может ли он?

– Я попробую, - говорит тихо, - но обещать не могу.

Возможно. Только это будет не легко.

Худое старческое лицо блестит от пота и подгибаются ноги, усталость давит на плечи. Не так-то легко человеку тягаться с вечностью. Осторожно, очень осторожно, продвигаясь на волос, наблюдая чем обернется. Кинуть кости так, чтоб они легли нужной стороной. Если тебя уличат в обмане - берегись! Судьба жестока. Один шанс из тысячи – легко ли углядеть, выхватить его у зазевавшихся парок? Не дать Морте щелкнуть ножницами…

Впрочем, кто сейчас верит в богов? Он не верит, все не так, он сам видел, как это бывает. Морты нет, как нет Децимы и Ноны.

– Ну что, Фламиний? Мой сын не умрет?

Его глаза все еще лихорадочно, почти безумно блестят. Он все еще там.

– Он погибнет в бою, - говорит тихо, облизав губы.
– Не сейчас.

– Когда?

– Не скоро. Он будет легатом, и поведет войска в бой. Его проткнет вражеское копье.

– Мой сын? Легатом? Ты шутишь?

Гадатель качает головой, вытирает лоб. И вдруг весело ухмыляется.

– Выходит, ты сильно задолжал мне.

* * *

– Ну, как твои куры, гадатель? Проголодались?
– я снова решил заглянуть к нему рассвете.

Он сидит около своих клеток, осунувшийся и злой, с запавшими глазами. Мои люди давно волками глядят на него, уже не стесняясь, вслух обвиняя во всех грехах. Как же, это из-за него мы не можем начать бой.

И кур у нас почти не осталось, все с голоду передохли.

– Будем пробовать снова?
– обреченно спрашивает он.

Ему уже все равно. Я подхожу, сажусь рядом на корточки, разглядывая кур, просовываю сквозь прутья палец, глажу перышки. Куры недоверчиво смотрят на меня.

– Знаешь, я тут подумал… – говорю осторожно, - мы все время не правильно спрашивали. Говорили - смогу ли я победить. Надо не так. Надо - смогут ли мои воины победить в этой битве. Победит ли Рим. Не я. Давай попробуем, а?

– Я не понимаю…

Он качает головой. Да понимает он! Вот как раз сейчас все и понял, я по глазам вижу. Аж вздрогнул, напрягся. Гадатели – они вообще все понимают удивительно хорошо. Попробуем?

Говорят, когда я был совсем маленький и едва не умер, отец позвал гадателя, чтобы тот предсказал мою судьбу. И тот предсказал. На годы вперед. Я не знаю подробностей, не знаю, что он увидел там… Мне было-то два года, я не могу помнить. Мне не рассказывали.

Потом кто-то сказал мне, что я должен погибнуть в бою. Давно… теперь я даже не помню чьи это были слова, может так, пустая болтовня. Может нет.

Теперь пятнадцать лет непрерывных войн у меня за спиной, сотни битв… я устал ждать. Так может сейчас?