Гаури
Шрифт:
— А кто выгнал ее?
— Я не собирался…
— Что «не собирался»? Не могли же мы прокормить ее…
На это было нечего возразить.
Ярость душила Панчи, в голове у него помутилось, но он взял себя в руки и, в упор глядя на старуху, крикнул:
— Что ты мне голову морочишь? Где она?
— Не знаю, — пробормотала Лакшми. — Где-то в Хошиарпуре. Амру лучше знает…
— A-а, теперь все понятно… Так знайте: если с Гаури что-нибудь случилось, я убью вас обоих!
— Та-та-та! Иди пугай кого-нибудь еще. Скорее Амру отделает тебя за то, что ты бил ее!
— Ну ладно, — угрожающе сказал он и встал. — Я все узнаю от Амру.
— Ха! Можешь идти и узнавать у кого угодно! Наглец!
В ярости, страхе и крайней растерянности он бежал по тропинке в поле, то замедляя шаг, то вновь припуская во всю мочь при мысли, что Амру может скрыться от него. Увидев мальчика-пастушка, окликнул его. Но мальчишка бросился в реку и поспешил вброд к другому берегу, приняв Панчи за крестьянина, чье поле сегодня утром вытоптал скот.
Встав на берегу реки, Панчи пытался его переубедить:
— Эй, малыш, послушай! Я не хочу тебя обидеть! Скажи мне только, где Амру!
Но мальчик, стоя в воде, продолжал лишь испуганно глядеть на него.
— Скажи мне, где дядя Амру! — продолжал уговаривать его Панчи. — Я ничего не сделаю тебе.
Мальчик наконец раскрыл рот:
— Он велел мне присмотреть за коровой и за волом, а сам ушел не знаю куда.
— А где его скотина?
Мальчик показал кнутом куда-то в сторону.
Панчи решил было пойти к водоему, где женщины обычно брали воду, купались и стирали белье, — может быть, кто-нибудь из них знает, где Гаури. Но он лишь весьма смутно помнил ее подружек, а спрашивать первого встречного, где его жена, будет, конечно, очень глупо. Нет, лучше пойти к дяде Адаму Сингху, который их обручил.
Так он и сделал. Осторожно пробравшись по той же улочке, где стоял дом Лакшми, Панчи подошел к дому старого друга своего отца и постучался. Послышалось шлепанье босых ног, и в дверях показалась молодая девушка. Это была Паро. В первый момент она настороженно посмотрела не него, но затем узнала и радостно воскликнула:
— Панчи! Брат! Неужели это ты?
Панчи, как и полагается мужчине, не желающему смущать девичью скромность, опустил глаза.
— Отца нет дома. Но ты все равно входи… Когда ты пришел?
Следуя за ней, Панчи вошел в дом, удивляясь про себя, что раньше не замечал, какая она хорошенькая. На Паро была простая белая набедренная повязка, волосы заплетены в длинную косу. Она быстро сбегала в кухню и принесла ему циновку, а сама уселась на деревянный стул. По ее юному раскрасневшемуся лицу Панчи видел, что она искренне ему рада.
— Я дам тебе обрата, — сказала Паро, — ведь ты, наверное, всю дорогу шел по жаре.
И она стала наливать обрат в бронзовую чашку.
Панчи не мог оторвать от нее взгляд, с восхищением видя в ней уже не девушку, какой она была всего несколько месяцев назад, а молодую женщину. Когда он брал от нее чашку, их глаза встретились, и Паро поняла, что он любуется ею. Чтобы скрыть смущение, она быстро заговорила:
— Отец скоро вернется. Он пошел в лавку, купить немного масла. Он все стареет и ходит совсем медленно, хотя по-прежнему тратит много масла на свои усы — чтобы они у него блестели…
— Скажи мне, Паро, — спросил он, — где она сейчас?
Паро долго молчала, но наконец сказала:
— Ходят слухи, будто они продали ее кому-то в Хошиарпуре.
— Я оторву голову этой старой ведьме! — вскричал Панчи. — И Амру тоже свое получит. Негодяи! Лгуны проклятые! Я ославлю их перед всем светом!..
— Успокойся, брат, не надо ничего делать сгоряча… Сначала остынь, а потом уж пойдешь…
В глубине души она не хотела, чтобы он сейчас же пошел мстить Лакшми и Амру, — ведь тогда станет известно, что Панчи все узнал от нее, от Паро, и те двое обрушат свой гнев на ее отца. Да и сам отец рассердится, что она все разболтала Панчи.
В этот момент во дворе показался Адам Сингх. Он уже не вскидывал голову так гордо, как прежде, бравые усы его обвисли. Войдя в кухню, старик чутьем хитрого крестьянина понял, о чем шла речь. Ласково тронув Панчи за плечи, он сел на стул.
Воцарилось тягостное молчание. Адам Сингх вздохнул.
— Значит, это правда, дядюшка? Они продали ее в Хошиарпур?
Адам Сингх кивнул.
— В любом деле самое главное, сынок, — это не терять головы, — сказал он.
— Ах, дядя, — с горечью произнес Панчи, — мне ведь терять уж нечего.
— Успокойся, сынок, и послушай меня, старика, ведь ты для меня словно родной сын. Вот почему я не выдал за тебя Паро — знай это. Твой гнев справедлив — эти люди поступили как сводники. Но ведь если ты убьешь их сейчас, ты навлечешь на себя наказание, которого заслуживают они. А я никогда не простил бы себе, что не удержал тебя.
Панчи, исподлобья уставясь на старика, пытался решить, прав тот или нет. Ему казалось, что Адам Сингх просто выдает благоразумие за трусость, хотя по его виду этого нельзя было сказать.
— Почему вы не сообщили мне об этом? — спросил он.
— Ах, сын мой, да ведь мы сами узнали о случившемся уже после того, как девушку увезли. Как только до нас дошли эти слухи, я сразу дал знать в полицию. Мне казалось, что лучше быстрее вернуть девушку домой, чем расстраивать тебя. Но полиция побаивается Амру и ничего не сделала…
— Я пойду и потребую ответа от самого Амру!
Адам Сингх беспомощно глядел на удаляющегося Панчи, не смея больше удерживать его и в то же время понимая, что если столкнутся две такие горячие головы, как Амру и Панчи, беды не миновать. Но что он мог поделать, чем он мог помочь Панчи? Все-таки, сообразив, что дело может дойти до убийства, Адам Сингх двинулся вслед за Панчи. Паро последовала за ним.
Неподалеку от дома Амру Панчи увидел двух молодцов, сидевших на кровати.
— Амру дома? — спросил он их.