Чтение онлайн

— Да, я знаю. В Гарварде мы играли с ним в одной команде. Но я никогда не был таким атлетом, как он. Интересно, помнит ли он меня? Он был прекрасным спортсменом.

— Да, сэр. Был. Он и сейчас хоть куда.

— Это чудесно. Ну а теперь к делу. Роджер, я прибыл...

— Роджер, мне записывать? — шепотом осведомился Уолтер.

— Нет-нет, нам ни к чему оставлять следы на бумаге, — сказал Плановик.

— Да, сэр, я...

— Ничего, все в порядке. Роджер, я недавно просмотрел ваши отчеты для Бюро стратегических служб [7] . Очень внушительно. Я ознакомился также с текстом вашего представления к медали. «Серебряная звезда». Очень внушительно. Вы входили в команду, которая выследила немецкого снайпера в Швейцарии. Вы убили его. Мне нравится завершенность в любом деле. А здесь не было ни малейшей двусмысленности. Вы вытряхнули ублюдка из ботинок и вернули стране кое-что из очень полезных передовых технологий. Шорт, вы понимаете, что работаете под началом самого настоящего героя войны?

— Я знаю...

— Итак, Роджер, вы были в некотором смысле охотником на людей.

Роджер проглотил слюну, стараясь сделать это как можно незаметнее. Все это было правдой, но только в незначительной степени. Он был тогда совсем мальчишкой. Всю работу проделал офицер по фамилии Литс. В самом конце, когда они убили того немца, Роджер почти все свои патроны сорок пятого калибра засадил прямиком в белый свет. Он просто выставил вперед автомат и, не целясь, выпустил тридцать патронов за три секунды. И это были все выстрелы, сделанные им во время Второй мировой войны.

— Можно сказать и так, — промолвил он вслух.

— Прекрасно. Вы, конечно же, почувствовали вкус этого занятия? Полюбили ощущение темноты неведения и постоянной опасности? Полюбили оружие и возбуждение? Полюбили охотничий трепет, удовлетворение от убийства? Ведь именно этого мы все ищем.

— Это было необходимо, — вот и все, что сумел сказать в ответ Роджер.

— Хотите возглавить еще одну подобную операцию, Роджер?

Ну, вот оно! Роджер знал, что если скажет «нет», то в его послужном списке возникнет несмываемое черное пятно, означающее конец карьеры. Плановик не отправится в такую даль и не станет входить через заднюю дверь, чтобы услышать отказ и преспокойно вернуться домой туристским классом. Но если Роджер скажет «да», возникнут почти столь же сложные проблемы, хотя и другого рода: никому не хочется быть замешанным в грязных и незаконных делах, которые невозможно до конца контролировать. Поэтому он улыбнулся и сказал:

— Конечно, я...

— О, я вовсе не хочу, чтобы вы сами совершали какие-нибудь насильственные действия. Мы же не гангстеры, в конце концов. Мы составляем планы, мы убеждаемся в том, что нужные нам события происходят, мы организуем взаимодействие, мы координируем, мы управляем. Но вы знаете, как связать все эти действия воедино? Да, ведь вам уже приходилось это делать. Разумеется, часть этой работы заключается в поисках человека, который все сделает сам. Человека, не имеющего отношения к нашей организации, но притом такого, чтобы ему можно было доверять. Надежного человека. Мы знаем, что такие элементы найдутся и на Кубе — люди, которые могли бы сделать то, что нам нужно, либо за деньги, либо из какого-то личного интереса; можно найти добрую дюжину самых разнообразных причин. Но все они ненадежны, а ведь мы не хотим, чтобы какие-то сведения о случившемся снова и снова всплывали и тревожили нас, не так ли? Именно поэтому я полагаюсь на ваше благоразумие. Вы сумеете найти нужного человека или нет? Сможете возглавить операцию и довести ее до успешного завершения?

— Да, сэр.

— Чудесно! Я знал, что вы так и ответите. Шорт, а вы с нами? Сумеете под присмотром Роджера сыграть в эту игру? Не подведете нас?

— Да, сэр, — сказал Уолтер, — и я...

— Превосходно! — одобрил Плановик. — И теперь вы, естественно, уже ломаете себе головы: ради кого затевается вся эта игра? Так вот, это молодой кубинский адвокат.

Плановик протянул собеседникам конверт из плотной коричневой бумаги. Шорт открыл его и обнаружил внутри обычное, не слишком толстое досье и фотографию молодого человека с овальным лицом, по-испански темноволосого, смуглого и со страстью в глазах, которые еще не успели много увидеть.

Он перевернул фотографию и вслух прочел имя, прислушиваясь к незнакомому звучанию:

— Кастро.

— Он самый. Обладатель мощной харизмы, прекрасный оратор. Он может создать большую проблему.

— Проблему? — переспросил Роджер.

— Да, проблему, — подтвердил Плановик. — Есть мнение, что она уже возникла. Я получаю серьезные запросы от нашего собственного Карибского отдела, от самых разных людей в Штатах, от британцев и французов, от мексиканцев и канадцев. Он участвовал в антиамериканских демонстрациях против Джона Фостера [8] в сорок восьмом году в Колумбии. Когда Чиба, основатель ортодоксальной партии, покончил с собой, этот парень очень ловко оказался в самом средоточии траурных церемоний и получил доступ к радио.

— Но ведь таких полным-полно, — заметил Роджер.

— А этот особенный. Он может создать серьезную проблему, — повторил Плановик и помолчал. — Все хотят, чтобы этот остров оставался таким, какой он сейчас. Именно ради этого мы вернули сюда Батисту. Нам вовсе не нужно, чтобы кто-нибудь спутал наши карты, а меньше всего мы хотим, чтобы наши красные друзья познакомились с этим парнем и проявили к нему интерес. Парень как раз из тех людей, которых они особенно любят; они смогут играть на нем, как на скрипке Страдивари. Слишком много денег было вложено сюда нами и слишком много времени затрачено. Мы не можем позволить событиям выйти из-под контроля. Если нам не удастся оседлать ситуацию, то как бы ситуация не оседлала нас.

— Сэр... Э-э... Я...

— Да, Роджер, валяйте.

— Я хочу только сказать: не слишком ли это, как бы поточнее выразиться, радикально? Я имею в виду, что есть и другие методы: мы могли бы подкупить его или тем или иным способом завербовать. Мы могли бы — вы же знаете об этом куда лучше меня — подобрать к нему ключи с помощью каких-нибудь фотографий, научиться воздействовать на кого-нибудь из его близких и таким образом получить возможность оказывать на него постоянное давление или найти другой способ контроля. Так почему же...

— Знаете, именно это, слово в слово, говорит и кое-кто в Лэнгли. Подобное получалось в прошлом, значит, получится и в будущем. Таков американский метод, и он всех устраивает. Вас он устраивает?

— Да, сэр, я...

— Но возможно, именно в этот раз — будем рассматривать его как своего рода эксперимент — мы не должны применять американский метод. Нам следует осуществить демонстрацию. Ничего решительного, ничего излишне выразительного, ничего жестокого, ничего вызывающего. Однако те, кому нужно это заметить, несомненно, заметят: этот парень собирался предпринять резкие движения, но внезапно умер. Кто это сделал? Ну конечно же, не американцы, они не делают таких вещей... или делают? Может быть, пришло время добавить в уравнение: делают?

— Да, сэр.

— Вот поэтому я и хочу провести такую операцию. Я завизирую ее смету, она пойдет в Рабочую группу национальной безопасности, старший офицер из группы надзора будет разбираться в Лэнгли, а я буду контролировать ход операции на месте. Мы дадим ей кодовое название «Большой шум». Оно мне нравится. Я люблю выдумывать верные кодовые названия. Я уверен, что дело просто не пойдет, если у него нет чертовски правильного названия. Во всяком случае, я убираю с вашего стола любые другие поручения и приказы. Можете больше не крутиться в Загородном клубе, выуживая информацию. Хотя, конечно, вам придется продолжать играть в этот проклятый теннис. Вы не можете просто так забросить игру и засесть в конторе.