Чтение онлайн

— Когда уже это кончится, Толик? Что там у вас говорят?

— Да что там могут говорить? — махнул рукой Толик. — Все на правительство надеются, что оно остановит…

— Остановить рост доллара могу только я… — уверенно перебил его Петя.

— Чего-чего? — из-за слившихся воедино своих и его слов не расслышал Толик.

Петя в этот раз промолчал про рост доллара и, покосившись на разбитый телевизор, спросил:

— Может, все-таки доллары купить, пока не поздно? Как думаешь?

— А если он завтра упадет рублей на несколько, как в девяносто восьмом? — с сомнением покачав головой, ответил Толик. — У нас тоже все на нерве уже сидят, товар-то за валюту закупают. А саму валюту закупать-то теперь накладно уже, и, когда остановится этот курс гребаный, никто не знает.

— Я ж тебе про че и говорю, — сказал Петя с горестью в голосе. — Если кто и может остановить рост доллара, то только я.

— Как это? — не поверил ему Толик и усмехнулся.

Петя взглянул на него так серьезно, что Толик сразу спрятал улыбку. Потом Петя перевел взгляд на жену и, явно не желая говорить при ней, попросил ее:

— Юль, сделай нам чаю, что ли…

Она сразу встала и пошла из комнаты. Дождавшись, пока она выйдет, Петя тоже сел в кресло и сказал, глядя на Толика:

— Ты же знаешь, какой я невезучий. Помнишь, как в девяносто восьмом было? Когда доллар начал расти… Вы ж тогда уже соображали в этом?

Он посмотрел на обоих собеседников, когда-то учившихся в одном классе школы. Но так как Федя был загружен своими мыслями и даже отвернулся в окно, ответил только Толик:

— Ну да… Я уже в институт поступал…

— Ну вот, — продолжил Петя, не обращая внимания на промолчавшего брата, — я тогда решил купить, потому что все уже говорили, что по двадцать пять будет. Я купил еще по двадцать. А на следующий день он рухнул, их принимали уже по двенадцать.

— А че ты тогда ниче не рассказывал? — сочувствующе покачав головой, спросил Толик.

— Да стыдно было, Толь… — ответил Петя, даже приложив руку к сердцу. — Это ж еще не все… Я тогда подумал, что он опять подрастет, и сразу не скидывал. Ну, неохота было столько бабок терять. А когда их дня через три уже по восемь принимали, я подумал, что надо скинуть… Тогда везде говорили, что они обратно по шесть станут. Ну тогда в принципе все так и думали.

— Ну да, я помню, — согласно кивнув головой, подтвердил Толик.

— Ну вот, — продолжил Петя, — и когда я уже не выдержал и скинул их, по семь они тогда уже были, так через два дня они вверх опять поперли галопом.

Толик опять сочувствующе покачал головой и спросил:

— Ну а дальше-то что тогда было? Доллары-то купил потом, когда они по тридцать уже стали, наверное?

— Ну да, — согласно кивнул головой Петя. — Правда, тогда уже они стабильно в районе тридцатки держались, несколько лет.

— Так сейчас они опять уже по тридцатке стали… Че ты переживаешь? — спросил Толик.

Петя внимательно посмотрел на него и, увидев, что тот пока ничего не понял, как-то грустно усмехнулся и спросил:

— А ты не догадываешься?

Толик тоже внимательно посмотрел на друга и по его виду понял, куда он клонит.

— Та-ак… — догадливо протянул он. — Ну, судя по тому, что ты сейчас переживаешь за рубли, то все свои накопленные доллары ты скинул где-то по прошлой весне, когда они по двадцать шесть двадцать пять уже были. Угадал?

Петя только еще более грустно усмехнулся и, еще ниже опустив голову, сказал:

— Да куда там. Тогда я только переживать начал. И доллары перестал покупать с зарплаты.

Петя грустно замолчал. Толик вытянул лицо и удивленно спросил, догадавшись о продолжении:

— Ну так а когда же скинул? В июле? По двадцать три?

Петя грустно покачал головой и ответил, не поднимая головы:

— Их тогда уже по двадцать два девяносто принимали. Это у меня по двадцать три взяли, потому что много было.

— Да-а… — опять сочувствующе, но не без удивления протянул Толик. Потом посмотрел в окно и, припоминая ситуацию, сказал: — А потом они же расти начали сразу…

— Ну так а я че и говорю, — снова тяжело вздохнул Петя. — Что падать теперь доллары начнут только тогда, когда я не выдержу и куплю их. Это уже верняк…

Толик понимающе покачал головой и только сейчас обратил внимание на мокрое от слез лицо Феди.

— О, Федька, а ты-то че так убиваешься? — удивленно спросил он. — Неужели тоже попал с баксами? Ты же их не покупал никогда?

В это время зашла Юля с подносом и стала расставлять всем чашки. Толик сразу взял чайничек и стал разливать всем чай. Федя промолчал, даже не расслышав, что уже обращаются к нему. За него ответил Петя.

— Да у него свое… — сказал он, махнув рукой. — Катька опять ушла… Но тут тоже все взаимосвязано с этим кризисом… Ему ж зарплату урезали, купить всего уже не может…

— Ойййй… Я тебя умоляю… — тоже махнув рукой, не согласился Толик, заступаясь за свою одноклассницу, на которой тоже его одноклассник Федя женился сразу после школы. — Катька не такая… Если бы ей с бабками был кто нужен, она бы за Федьку замуж и не выходила… Тут в чем-то другом дело…

— Это в чем же еще может быть дело? — сразу же перестав расставлять чашки и разогнувшись, влезла в женский вопрос Юля. Она уперла руки в бока и надменно смотрела на Толика сверху вниз, всем своим видом показывая, что в этом вопросе разбирается лучше.

— Ну не знаю… — пожал плечами Толик, но тут же предположил: — Может, он ее в сексе не устраивает… Может, у него член маленький…

— Нормально у него все! — тут же заступился за мужское достоинство брата Петя и, показывая на пальцах размер, сказал:

— Евростандарт!

Федя, до этого сидевший молча, даже не беря чай и не подавая виду, что слышит разговор, заинтересованно повернулся.

— А что, есть какие-то другие стандарты? — как-то с опаской спросил он.

— Конечно, — усмехнулся Толик и, тоже показав пальцами размер гораздо больший, чем показывал Петя, сказал: