Чтение онлайн

— Да, генерал подписал вчерашним числом приказ, о зачислении Лиринны на королевскую службу в качестве адъютанта сержанта Лигреля, то есть меня.

— Адъютанта? — удивился я. — Интересно. Помню, что во времена моей службы в армии сержантам адъютанты не полагались. Наверное, теперь каждый рядовой может заиметь себе адъютанта, одного или двух на выбор.

— Да брось ты, — отмахнулся эльф. — Какая разница? Главное, что у нас есть официальная бумажка, с помощью которой мы можем умыть полицейских и оставить их в дураках.

Я не смог сдержать радостного вопля, и хотел, уже было обнять своего друга, но вовремя остановился: эльфы не любят фамильярности.

Лигрель сообщил хорошую новость, ведь граждане, находящиеся непосредственно на службе короля, не могут быть задержаны или взяты под стражу ни кем, кроме как королевскими дознавателями, а они на дух не переносили полицейских.

Доехав на кэбе (на этот раз за счёт армейского ведомства) до полицейского участка, мы вошли в него с самым решительным видом. Больше всего важничал Лигрель, он даже нацепил себе на грудь несколько медалей, полученных во время прошлой боевой кампании. Видимо моя невезучесть закончилась, так как лейтенанта Морса, который мог бы вставить нам палки в колёса, в участке не оказалось — он убыл куда-то на задание и ожидался только к вечеру. Поэтому мы, продемонстрировав приказ о зачислении Лиринны на королевскую службу, через каких-то пять минут уже стояли вне давящих стен полицейского участка.

Отец обнял блудную дочь, и счастливая Лиринна, оказавшись на свободе, не смогла сдержать крика радости. Тут я сделал для себя маленький вывод. Если мужчины эльфы славились своей нелюдимостью и видимым отсутствием эмоций (кто-то даже называл это зазнайством и нежеланием якшаться с нами, людьми), то эльфийки были полной противоположностью. Бурному темпераменту Лиринны могли позавидовать некоторые южане, в чьих жилах бурлил кипяток.

Солнце уже начало клониться к горизонту, хотя до заката еще оставалось много времени. Лиринна радостно улыбалась и с сарказмом рассказывала о своем задержании и проведенных часах в участке, благо её не заперли в камере, а держали в кабинете лейтенанта. Морс не успел приняться за девушку всерьёз, потому что его срочно вызвали, а остальные полицейские, прознав о том, что девчонка способна изувечить любого, кто рискнёт поднять на неё руку, держались от Лиринны подальше.

На душе стало спокойно, я предложил зайти в какую-нибудь хорошую забегаловку, чтобы отметить счастливое освобождение и поднять пару пинт пива за встречу.

— Гэбрил, прошу извинить, но я обещал командиру гарнизона, познакомить его с Лиринной, как только она выйдет на свободу, — ответил отказом Лигрель.

— Это правильно, должен же он знать, кого назначил твоим адъютантом, — хмыкнул я и с напускной задумчивостью добавил: — Может, возьмёте меня с собой? У генерала на редкость очаровательная секретарша.

Брови Лиринны возмущенно изогнулись:

— Значит, пока я томилась в полицейских застенках, мой босс не терял времени даром и ухлестывал за какой то там генеральской секретаршей!?

Я не смог сохранить серьезного выражения лица и прыснул со смеху. Ничего не понимающая эльфийка, сжала кулачки и приготовилась нанести мне телесные повреждения средней тяжести. Думаю, ей бы удалось осуществить задуманное с лёгкостью. К тому же Лиринна была уязвлена до глубины души, на что женщины способны в таком состоянии лучше не вспоминать. На помощь пришел Лигрель.

— Что ты делаешь, Лиринна, задушишь ведь?!! Гэбрил, спрячь глаза! Дочка, отстань от несчастного, не бей его по голове. Гэбрил, руку, руку береги. Лиринна, зачем ты врезала Гэбрилу под дых — ему же больно?

Я чувствовал себя деревянным болванчиком, на котором отрабатывается техника всевозможных ударов. Как оказалось, Лиринна умела очень больно щипаться, царапаться и кусаться и сейчас применяла на мне весь смертоносный арсенал.

— Да пойми, дочка, Гэбрил пошутил, — закричал Лигрель, не в силах оттащить не на шутку разбушевавшуюся девчурку.

Меня отпустили, и я рухнул на зелёную травку, неподалёку от полицейского участка. Возбуждённые полицейские глазели на нас из всех окон. Кто-то даже принимал ставки.

— Увидимся завтра, босс, — кинула Лиринна, излишне резко развернулась и, задрав свой очаровательный носик, пошла рядом с отцом.

Я встал, отряхнулся и ощупал себя на предмет целостности и сохранности. Вроде всё в порядке. До вечера еще оставалось время, и я решил прогуляться до конторы и, может быть, зайти к Лу в «Сухую ветку», промочить горло. Последняя идея показалась весьма привлекательной. Слишком быстро сегодня развивались событья, я совсем забыл, что с утра у меня во рту не было и маковой росинки.

Успешно подкрепившись и перебросившись парой ничего не значивших фраз с Лу, я отправился в контору. На улице встретил Спичку с его, не умолкающей ни на миг шпаной. В здание их не пустил охранник. Оно и правильно: с этими пацанами потом хлопот не оберёшься. Сверив принесенные ингредиенты со списком и расплатившись со Спичкой последними наличными деньгами, я остался без медного рилли в кармане. Но теперь у меня были все необходимые компоненты, и я направился прямиком к Алуру.

Идти по мостовой после плотного обеда или скорее даже ужина, — одно удовольствие. Но не стоило быть беспечным и забывать, что после заката в районе, в котором жил Алур лучше не появляться, слишком опасное место. Может предложить магу переехать ко мне в дом, я там все равно не живу? Хотя, что такое дом? Дом — это место, где тебе хорошо, а хорошо мне бывает только на работе, в своей конторе. Значит, вывод прост: мой дом — работа. Слышали б меня сейчас сослуживцы! В редкие минуты откровения я рассказывал им о планах на будущее: как вернусь со службы и куплю небольшой домик на окраине города, женюсь, заведу детей. Разобью вокруг дома сад, смастерю скамейку, сидя на которой можно беспечно любоваться закатом. Буду приходить домой усталым после работы. Сияющая от радости жена поцелует меня в щёку, а детишки с радостным визгом бросятся на шею. Потом мы будем сидеть у горячего камина, и рассказывать друг другу как прошел день.

Старею, второй раз за последнее время мысли витают вокруг дома, семьи. А ведь я никогда не знал, что такое настоящая семья — приют, улица, армия, собственно и женат я был недолго и ничего, кроме прилипшего прозвища Сухарь, от жены не получил, а так хотелось бы…

Вот в таком меланхоличном настроении я и зашел в каморку к Алуру. Увиденное повергло меня в шок. Алур валялся в дальнем углу на жалком топчане, с ног до головы укрывшись балахоном. Из-под балахона выглядывала жилистая рука, крепко сжимавшая двухлитровый, немного початый, бутыль самогона. Рядом валялась пустая тара, явно не из-под молока. Из угла несло таким перегаром, что у меня заслезились глаза, и я отшатнулся, сделав пару шагов к выходу.