Чтение онлайн

Понимать, мол, надо: мы МВФ миллиарды должны, а тут вы со своей пенсией. Ходите, ногами шаркаете, просите чего-то. Ложились бы да спали... вечным сном. Вон земли свободной сколько. Марш, марш вперед, пенсионный народ! У кого денег на оркерстр нет - не беда: национальный гимн сыграем. Вы только в темпе и поплотнее укладывайтесь... Тьфу, блин! Что это за бред в голову лезет", - не на шутку испугался Михаил.

Помянутый ни к месту бред не замедлил материализоваться в жуткий, собачий вой. Жарков споткнулся, одна из веток с силой стеганула по лицу и он, вскрикнув, со смаком выматерился.

– Чует мое сердце, из леса две "аглаи" выйдут: Осенева и Жарков, высказался он вслух о себе в третьем лице.
– Ничего, не пропаду. Пойду слепым бандуристом в ансамбль песни и пляски МВД. Буду былины слагать о...
– он не договорил, поежившись от пронзительного холода.

Жарков остановился и огляделся. Быстро темнело и Михаил бросил взгляд на часы. "День, а темно, как в сумерках", - отметил про себя. Сквозь верхушки деревьев просматривалось мрачное, затянутое грозовыми тучами, небо.

– Тучи над городом встали, - запел Михаил, продираясь меж деревьев. Где же ты, наша Аглая? Черт тебя, ведьму, возьми! Аглая-я-а-а!
– закричал и вмиг задохнулся от порыва шквального ветра. Он надрывно закашлялся, зло сплюнул под ноги и тут же получил по лицу хлесткий удар веткой.
– Да что же это, мать твою, за сказочный, венский лес такой!
– заорал он в бешенстве, пытаясь унять дрожь. Ветер рвал одежду, голые ветки, ощетинившись, не давали сдвинуться с места.
– Где эта чародейка, Мэри Жопинс заховалась, в конце-то концов?! Аглая-я-а-аа! Ау!
– выкрикнул Жарков и невольно засмеялся.

"Ну да, "ау" - в самый раз! Согласно оперативной обстановке. Позывные, так сказать. Ни фига себе, в лесок сходили!
– подумал Михаил, обхватывая руками ствол ближайшего дерева. С неба хлынул ливень.
– Ну, ва-а-аще класс! Щас попьем водички, успокоимся и пойдем искать добрую девушку Аглаю с ее "чинганчгуками" клыкастыми."

Жарков, в изнеможении, но не отпуская из рук ствол, сполз вниз, тщетно стараясь спрятать лицо от ветра и жестко секущих струй дождя. Он прислонился щекой к шероховатой, мокрой коре. И уже через несколько мгновений ощутил состояние блаженного покоя, легкой грусти и еще чего-то забытого, но теплого и надежного. "У каждого человека есть дерево-покровитель..." - всплыли в памяти прочитанные где-то строки. Он поднял голову, вглядываясь в остатки листвы.

– Дуб. Ну, здравствуй... дерево дуб!
– прошептал Михаил, давясь от смеха.
– Какой человек - такое и дерево.

Ему казалось, он пьян и тонет в дубовой бочке, наполненной хмельным и забористым зельем. Стало нестерпимо жарко. Он порывисто, с силой рванул молнию на куртке, теснее прижимаясь телом к стволу.

– Эх, дубинушка, - прошептал доверительно, - щас бы граммов сто, да дымящей картошечки с хамсичкой малосолненькой, огурчик хрустящий и хлебушек черненький. Моя Наташка такие обалденные огурцы солит! Сказка! Я тебя с ней познакомлю. Завалимся как-нибудь в гости: винца возьмем домашнего, картошки напечем. Желудей насобираем. Из твоих желудей может дуб вырасти? Я обязательно посажу возле дома. Будет у тебя сын...

"... А у меня - койка в сумасшедшем доме, - подвел он итог.
– Так, надо вставать и идти искать этого "Слепого Кашпировского в юбке". Жарков, приказал себе Михаил, - ставь на место свою крышу и - вперед! Поиграли в друидов и хватит. Друиды... Друиды? Эт что за мутотень? Группировка? Где-то я о них слышал... Банда? Секта? Хорош гадать, подъем!"

Он медленно встал, опираясь о ствол. Рядом продолжала бушевать гроза, и он не сразу понял, что именно изменилось в этом неистовом и неукротимом "рядом". Михаил словно находился внутри прозрачной капсулы, которую плавно обтекали дождь и ветер. Неосознанным движением Жарков погладил ствол дерева:

– Ну, будь здоров, я еще приду. Жди...
– пробормотал, чувствуя, как к руке приливает тепло, будто в ладонь вложили нагретый летом морской камень-голыш.

Он отдернул руку, но, помедлив, приложил вновь. По руке растеклось ласковое тепло. "Надо выбираться отсюда", - запаниковал Михаил, ломанувшись сквозь деревья, как обложенный королевскими егерями свирепый, но, увы, обессиленный и загнанный вепрь. Ему с трудом удалось преодолеть метров тридцать, когда, вглядевшись, он различил впереди широкую поляну. То, что на ней происходило, заставило его закаменеть, застыв изванием. Это были даже не шок или потрясение. "Дружок, ты слишком долго стоял рядом с дубом. Получите результат...", - иронично усмехнулся про себя Михаил. На это он пока был способен...

В центре поляны стояла полностью обнаженная Аглая. Впрочем взору Жаркова видна была лишь верхняя часть ее туловища. Остальное надежно укрывали переплетенные меж собой ветки густого кустарника, обрамлявшего поляну. У ее ног сидели животные. Голова женщины была низко опущена. Рыжие волосы разметал ветер и они, как солнечная корона, образовали ослепительный ореол. Позади Аглаи в землю непрерывно били молнии и один за другим следовали оглушительные раскаты грома. Они не успевали еще стихнуть, как в них уже начинали вплетаться протяжные и тоскливые нотки собачьего и кошачьего воя. Жуткая какафония звуков нарастала и усиливалась. Вибрируя, она постепенно заполняла и пропитывала, насыщая собой, все окружающее поляну пространство.

Жарков почувствовал, что еще чуть-чуть и он кинется от этого кошмара прочь, не разбирая дороги. Но в тоже время ноги будто приросли к земле, не давая возможности сдвинуться ни на шаг. Между тем, на поляне появились два пульсирующих облака - светлое и темное. Они находились в непрерывном, скользящем движении. Перемещаясь, сталкивались, поглощая друг друга. Но затем вновь распадались, уплывая и возвращаясь. Становились то непроницаемо плотными, то невесомо прозрачными, принимая или причудливые, рваные формы, или четкие, но фантастические, очертания.

– Я пришло, - сказало ТО, ЧТО БЫЛО ВСЕГДА.
– Женщина, рожденная людьми, знаешь ли ты, что открыла дверь в мир, куда не должен приходить человек? Что ищешь ты здесь, в Царстве Тьмы и Зла?! Душа твоя чиста, но держат ее руки человеческих богов, а боги ваши - алчны и жестоки. Зачем ты позвала меня?

– Я не хочу, чтобы здесь, где стою, была твоя власть, - ответила Аглая громко.
– И власть моих богов, - добавила она, помедлив.

ТО, ЧТО БЫЛО ВСЕГДА снисходительно засмеялось.