Чтение онлайн

... Нет, нет, нет и еще раз нет... Этого просто не может быть! Никогда! И все-таки истина в том, что я - сын чудовища...

Сегодня я разбирал старые бумаги матери. Когда ищейки поводырей придут в мой дом, он должен встретить их чистотой, порядком, тишиной и уютом. Они не должны узнать больше того, что я решу им рассказать и показать сам. Но... Мама, ты убила меня раньше, чем это захотели бы сделать поводыри. Мамочка, любимая, родная моя, что же ты наделала?!! Я любил и боготворил тебя. Мы прожили в муках твои последние дни и я до конца был рядом, страдал вместе с тобой. Не предал и не бросил... Милая моя мамочка, как же ты могла ТАК поступить со мной?!! Почему еще при жизни не сказала мне, кто в действительности является моим отцом? Что мне теперь делать? Что-о-о?!!

Может, написать ему письмо и во всем признаться? Конечно, я так и сделаю. Могу себе представить, что он испытает, узнав правду. Ха-ха-ха!

Он, должно быть, сидит сейчас где-нибудь в окружении таких же, как и сам, курит дорогие сигареты, пьет хорошее вино или водку, закусывает изыскананными деликатесами и... не знает, даже не подозревает, что с ним все кончено, что он - никто... Нельзя нести груз важности и значительности, одновременно являясь отцом убийцы. Убийцы? Но я же не убийца... я Спаситель! А он, выходит, отец Спасителя? Тогда он - главнее и заслуженнее меня? Нет! Я не позволю присвоить ему мою крупицу Славы Мира. Где он был все эти годы?..

А вдруг он прочитает письмо и раскается? Захочет встретиться, пообщаться? Что, если мне удастся убедить его в своей исключительной миссии? Нет, мы слишком с ним разные. Нас воспитали разные социальные среды, мы опирались в жизни на противоположные принципы и идеалы. Между нами никогда не может быть равества и мира. Значит... Значит, только война.

Возможно, стечение данных обстоятельств и к лучшему. Да, да, несомненно, в этом всем присутствует тайный, астральный смысл. И я его понял.

Мамочка моя дорогая, прости меня. Я был не прав. Даже после смерти ты продолжаешь оберегать меня и направляешь по истинному пути. Еще вчера я готов был капитулировать перед поводырями. Перед их всесокрушающей машиной насилия и подавления. Но сегодня, именно благодаря тебе, моя любимая мамочка, у меня появился решающий аргумент в борьбе с поводырями. Я нанесу им удар, от которого они вряд ли смогут оправиться.

Они называют меня маньяком и убийцей. Что ж, если им так больше нравится, я не против. Но они не представляют, в какую ловушку и капкан загнали сами себя. Что станет с ними, когда ВСЕ узнают, кем был зачат и от кого родился на свет "страшный и ужасный маньяк"? Хватит ли у них сил возвести собственное дитя на эшафот?..

Власть часто ставит нас перед неравнозначным выбором. Теперь настал ее черед. Ха-ха-ха! Я - глашатай и главное действующее лицо. Я приглашаю всех на единственное представление - незабываемое, леденящее кровь, волнующее и ужасное. Спешите, торопитесь, но помните: свободный вход не всегда гарантирует свободный выход! Священный алтарь не терпит пустоты...

Он отложил ручку, внимательно перечитал написанное. Во время чтения на его лице играла коварная улыбка мифического вакха. В глазах, как в древних лекифах отражалось пьяное безумие Веков-на-крови. Храм души был бесстрастным и холодным, как остро заточенный жертвенный нож...

Мэр Приморска, небольшого росточка, раскормленный, с капризным и вечно недовольным выражением лица, за исключением тех случаев, когда он позировал для фото-и телекамер, с огромным, рыхлым животом, внешне походил на стареющего бульдога. В свое время тесно связанный с криминальными группировками города, он, тем не менее, сумел не только пролезть во власть, но и закрепиться , используя недюжие способности в плане изворотливости. По слухам, за ним водилось немало грехов и место в аду было давно забронировано. Что касается земной юдоли и этого света, то Леонид Владимирович Пацюк талантливо балансировал на грани, проходящей через зыбкую ось "криминал - официальная власть". В Примомрске он считался пришлым, но стаж проживания имел гораздо больше, чем у не на шутку разошедшихся "варягов". Пацюка пока не трогали, хотя - не столько при желании, сколько - при соответствующей отмашке, схарчили бы за считанные часы. Но он пока был нужен Системе. Пока он в нее вписывался, являясь маленьким винтиком в одном из блоков противовеса, коих в Системе великое множество.

Сам Пацюк считал себя личностью, достойной внимания, и всячески поощрял его со стороны городских СМИ, с готовностью соглашаясь на интервью, в которых с удовольствием "разъяснял мою политику хозяйственника-демократа". В результате его бурной деятельности и под "чутким" руководством, город окончательно пришел в упадок, превратившись в самый отсталый регион в Крыму, с миллиоными долгами - как в одну, так и в другую сторону. Единственное, чего в Приморске хватало с избытком, это праздников и "мероприятий". Город являлся, своего рода, уникальным местом на планете, где "вершки" и "корешки" достигли небывалого за историю развития человеческого общества "консенсуса" - всем на всех было глубоко наплевать. Каждый из жителей сам себе устанавливал общественно-политический строй и согласно ему вел хозяйство.

К концу второго тысячелетия Приморск смело можно было заносить в Книгу рекордов Гиннесса сразу по нескольким параметрам, при этом до абсурдности взаимоисключающих друг друга. Именно в Приморске жили самые богатые жители полуострова и был самый нищий городской бюджет; не работало ни одно из промышленных предприятий и был самый высокий уровень коррупции; при отсутствии сырья для местного металлургического комбината в городе невозможно было плюнуть, чтобы не попасть в пункт приема металлолома; разгромленные бандитские "крыши", как особо почитаемые чиновниками "святые места", тоже не остались забыты - поборы со стороны власти возросли настолько, что криминальным отцам-командирам не могло привидеться даже в самых сладких снах. Одним словом, рано или поздно, но в городе должна была в конце концов родиться еп-позиция. Вне зависимости от мировых стандартов, в этих забытых Богом краях, именуемых древними эллинами не иначе, как входом в Царство мертвых, стало доброй традицией данным словом характеризовать людей, борющихся, не жалея себя, за доступ к бюджетной кормушке. Только теперь, в свете демократических преобразований, это стало называться старинным русским словосочитанием "борьба за вековые чаяния угнетенного горадминистрацией народа".

В один из теплых дней осени, знаменующих собой закрытие сезона "бабьего лета", господин Пацюк сидел себе, никого не трогал, в своем роскошном кабинете и думал... Думал о проклятой еп-позиции, посмевшей не только создать в вверенном ему здании горисполкома "независимую фракцию", но еще и вытащить на всеобщее обозрение свой орган. Печатный. Тоже "независимый". Леонид Владимирович посмотрел на часы - близилось время обеда. Под ложечкой засосало и мысль, лежавшая с краю, упорхнула в неизвестном направлении. Тишину кабинета нарушил приглушенный телефонный звонок. Пацюк поднял трубку.

– Леонид Владимирович, - раздался в трубке как всегда подобострастно-испуганный голос пресс-секретаря Ольги Архиповны Евдохи, на наш отдел пришло письмо... На ваше имя, - после паузы, чуть заикаясь, добавила Евдоха.

– Что в нем?
– раздраженно спросил Пацюк.
– Опять очередная грязь и сплетни?!

– Я не з-знаю, как это назвать?
– несмело откликнулась Евдоха.

– Тогда для чего вы там сидите?!
– взбеленился мэр.

– Письмо от... от...

– Принесите мне его, - подавив внезапную вспышку гнева, попросил Пацюк и отключил связь.