Чтение онлайн

— Если только не погибла и метрополия, — сказал Сервадак, и лицо его стало серьезным.

— Погибла метрополия?!

— Я хочу сказать, — если не погибла Англия!

— Англия погибла?!

Бригадир Мэрфи и майор Олифент вскочили, как ужаленные.

— Мне кажется, — сказал бригадир Мэрфи, — что раньше Англии сама Франция…

— Местоположение Франции более надежно, она на континенте! — ответил Сервадак, начиная уже горячиться.

— Более надежно, чем Англии?

— Что ж, в конце концов Англия только остров и уже довольно ветхий, поэтому она вполне могла рассыпаться!

Ссора была неминуема. Англичане уже не владели собой, и Сервадак решил ни в чем им не уступать.

Граф попробовал было примирить противников, в которых говорила лишь национальная неприязнь, но ему это не удалось.

— Господа, — сухо сказал капитан Сервадак, — мне думается, наш спор удобнее вести под открытым небом. Здесь вы все-таки у себя дома. Может быть, вы соблаговолите выйти?

Гектор Сервадак вышел из комнаты; граф Тимашев и англичане тотчас же последовали за ним. Все собрались на площадке перед высоким валом; место это, как полагал капитан Сервадак, должно было служить чем-то вроде нейтральной почвы.

— Господа, — снова заговорил Сервадак, обращаясь к англичанам, — хоть Франция и стала беднее, утратив Алжир, но она не оскудела людьми настолько, чтобы уклониться от вызова, кто бы его ни бросил! И я, офицер французской армии, имею честь представлять здесь Францию с тем же правом, как и вы, представляете Англию!

— Прекрасно, — ответил бригадир Мэрфи.

— Я не потерплю…

— Я тоже, — сказал майор Олифент.

— И так как мы сейчас на нейтральной земле…

— Как на нейтральной? — вскричал бригадир Мэрфи.» — Милостивый государь, вы на английской земле!

— Английской?

— Да, на земле, которая находится под защитой британского флага!

И бригадир указал на флаг Соединенного королевства, развевавшийся на вершине острова.

— Еще бы! — насмешливо заметил капитан Сервадак. — Если вам угодно было водрузить этот флаг после катастрофы…

— Он был здесь и раньше.

— Флаг государства, осуществляющего протекторат, но не флаг, охраняющий британские владения!

— Протекторат? — одновременно воскликнули английские офицеры.

— Господа, — заявил Гектор Сервадак, топнув ногой, — этот островок представляет собой все, что осталось от территории республики, над которой Англия никогда не имела иных прав, кроме права протектората!

— Республики?! — повторил бригадир Мерфи, широко раскрыв глаза.

— Кроме того, — продолжал Сервадак, — весьма сомнительно, сохранили ли вы еще права, которые десятки раз теряли и присваивали снова, ваши права на Ионические острова!

— Ионические острова? — возопил майор Олифент.

— И здесь, на Корфу…

— На Корфу?

Англичане были так ошеломлены, что даже сдержанный граф Тимашев, при всем своем сочувствии к французскому офицеру, все же нашел нужным вмешаться. Он хотел было образумить бригадира Мэрфи, но тот сам заговорил уже более спокойно, обращаясь к Сервадаку:

— Сударь, я обязан рассеять ваше заблуждение, причину которого не могу разгадать. Вы находитесь на земле, принадлежащей Англии по праву завоевания и являющейся ее фактическим владением с тысяча семьсот четвертого года по праву, узаконенному Утрехтским договором. Эти права действительно не раз пытались оспаривать Франция и Испания, в тысяча семьсот двадцать седьмом, в тысяча семьсот семьдесят девятом и в тысяча семьсот восемьдесят втором году, но безуспешно. И как «и мал этот остров, вы здесь находитесь в Британии, совершенно так же, как на Трафальгарской площади в Лондоне.

— Разве мы не в Корфу, столице Ионических островов? — спросил изумленный граф.

— Нет, господа, нет, — отвечал бригадир Мэрфи. — Вы в Гибралтаре.

Гибралтар! Это слово как громом поразило графа Тимашева и французского офицера. Они думали, что прибыли на Корфу, на крайний восток Средиземноморья, а оказались в самой западной его точке — в Гибралтаре, хотя их шкуна не поворачивала назад.

Это совершенно по новому освещало события, и надо было обдумать их последствия. Едва граф собрался с мыслями, как услышал крики. Он обернулся и, к своему великому удивлению, увидел, что экипаж «Добрыми» затеял драку с английскими солдатами.

Что за причина вызвала это столкновение? Да просто матрос Пановко поспорил с капралом Пимом. А из-за чего возник спор? Из-за того, что пушечный выстрел, разбив в щепы рею шкуны, раздробил трубку Пановко и слегка повредил ему нос, который действительно был несколько длинноват для русского носа.

Итак, в то время как граф Тимашев и капитан Сервадак не без труда наладили отношения с английскими офицерами, экипаж «Добрыни» успел вступить в рукопашную с гарнизоном островка.

Разумеется, Сервадак вступился за Пановко, а майор Олифент возразил, что Англия не несет ответственности за свои снаряды, что виноват во всем русский матрос, раз он находился в неположенном месте во время полета снаряда, и что, кроме того, будь у Пановко нос покороче, несчастный случай не произошел бы, и т. д. и т. п.

Тут, при всей своей сдержанности, рассердился и граф и, обменявшись с англичанами несколькими резкими словами, отдал приказ немедленно отчаливать.

— Мы еще встретимся, господа, — сказал капитан Сервадак англичанам.

— Когда вам будет угодно! — ответил майор Олифент.

Но узнав удивительную новость, узнав, что Гибралтар оказался в том географическом пункте, где должен был находиться Корфу, граф Тимашев только и думал, как бы ему поскорей вернуться в Россию, а капитан Сервадак стремился во Францию.

Вот почему шкуна сразу же снялась с якоря и через два часа уже потеряла из виду то место, которое называлось Гибралтаром.

Первые часы плавания прошли в спорах о том, какие выводы надо сделать из последнего, столь неожиданного открытия. Если путем споров и не удалось установить истину во всей ее полноте, это все же давало возможность графу, капитану и лейтенанту Прокофьеву хоть немного приблизиться к разгадке.