Чтение онлайн

— Вы правы, — согласился Пальмирен Розет, — глыба из золотого теллурида, на которой мы находимся, весит, по земным мерам веса, двести одиннадцать квинтиллионов четыреста тридцать три квадрильона четыреста шестьдесят триллионов килограммов, следовательно, она принесет с собой на Землю около семидесяти одного квинтиллиона золота. Из расчета трех тысяч пятисот франков на килограмм, это составит круглым числом двести сорок шесть секстильонов франков — число двадцатичетырехзначное.

— И с этого дня, — заключил Гектор Сервадак, — золото на Земле совершенно обесценится и более чем когда-либо будет заслуживать название «презренного металла».

Профессор не слышал этого замечания. Закончив свою речь, он величественно вышел из зала и направился к себе в обсерваторию.

— А сказать по правде, — спросил тогда Бен-Зуф, — какая польза от всех этих головоломок, с которыми наш сварливый ученый управляется как фокусник в балагане?

— Никакой! — отвечал капитан Сервадак. — Именно поэтому это так и увлекательно!

В самом деле, Пальмирен Розет трудился исключительно из любви к искусству. Он определил эфемериды кометы, ее траекторию в межпланетном пространстве, период ее обращения вокруг Солнца. Все остальное — масса, плотность, сила притяжения и даже ценные металлы Галлии — интересовало только его одного и было безразлично для его спутников; им прежде всего хотелось встретиться с Землей в назначенной точке ее орбиты и в назначенный срок.

Профессору предоставили заниматься чистой наукой сколько ему угодно.

На другой день было 1 августа, или, пользуясь терминологией Пальмирена Розета, 63 апреля по галлийскому календарю. В течение этого месяца комета, пролетев шестнадцать миллионов пятьсот тысяч лье, должна была-удалиться от Солнца на сто девяносто семь миллионов лье. Ей предстояло пройти еще восемьдесят один миллион лье, чтобы к 15 января достигнуть афелия. Миновав эту точку, она начнет приближаться к Солнцу.

Теперь Галлия неслась навстречу неведомому чудесному миру, который до сих пор был недоступен человеческому взору на таком близком расстоянии.

Да, профессор был совершенно прав, что ни на минуту не покидал своей обсерватории. Никогда еще перед астрономом, — а астроном видит больше других людей, ибо живет вне земных интересов, — не развертывалось такого великолепного зрелища. Как прекрасны были галлийские ночи! Ни дуновение ветерка, ни единое облачко не нарушало их прозрачности. Книга небесного свода была раскрыта, и ее письмена выступали с несравненной отчетливостью.

Галлия приближалась к чудесному блистательному миру, миру Юпитера, самого огромного из светил, которых Солнце удерживает в сфере своего притяжения. Со времени столкновения с Землей, семь месяцев назад, комета продолжала стремительно лететь по направлению к великолепной планете, которая величаво двигалась навстречу ей. 1 августа оба светила разделяло расстояние лишь в шестьдесят один миллион лье, и вплоть до 1 ноября им предстояло неуклонно приближаться друг к другу.

Не угрожает ли комете опасность? Не рискованно ли для нее пролететь так близко от Юпитера? Не окажется ли гибельной для Галлии притягательная сила планеты, обладающей столь внушительной массой по сравнению с ней? Разумеется, вычисляя время обращения Галлии, профессор точно учитывал возможные пертурбации, вызванные близостью не только Юпитера, но даже Сатурна и Марса. Ну, а что, если он ошибся, недооценил значение этих пертурбаций и они замедлят движение его кометы сильнее, чем он предполагал? А что, если грозный Юпитер, вечный совратитель комет…

Одним словом, как объяснил лейтенант Прокофьев, в случае если астроном напутал в вычислениях. Галлии угрожала опасность четырех родов:

1. Либо, увлеченная непреодолимой силой притяжения Юпитера, комета упадет на его поверхность и исчезнет.

2. Либо, взятая им в плен, она перейдет на положение спутника или даже спутника одного из сателлитов Юпитера.

3. Либо, отклонившись от своей траектории, она станет описывать новую орбиту и никогда не пересечет эклиптики.

4. Либо, хоть немного задержавшись по вине светила — «ловца комет», она достигнет эклиптики слишком поздно и не успеет встретиться с Землей.

Само собой понятно, что, если сбудется хотя бы одно из этих предположений, галлийцы потеряют всякую возможность вернуться на родную планету.

Интересно отметить, что из указанных четырех возможностей Пальмирен Розет опасался только двух. Разумеется, отважного астронома нимало не прельщала мысль о том, что Галлия может обратиться в луну Юпитера или в спутника одной из его лун, но если бы, избежав встречи с Землей, она продолжала обращаться вокруг Солнца или даже навсегда умчалась в космическое пространство, к туманности Млечного Пути, состоящей из неисчислимого множества звезд, — это пришлось бы ему весьма по вкусу. Непреодолимое желание спутников астронома вернуться на земной шар, где они оставили родных и друзей, было вполне естественно. Но Пальмирен Розет не имел семьи и не завел друзей, — ему никогда не хватало для этого времени. Да и с кем бы он мог подружиться при своем неуживчивом характере? Поэтому он считал исключительной удачей, что новая комета унесла его в мировое пространство, и всем готов был пожертвовать, лишь бы никогда ее не покидать.

Так прошел целый месяц, для галлийцев полный тревог, для, Пальмирена Розета — полный надежд.

Первого сентября между Галлией и Юпитером оставалось всего тридцать восемь миллионов лье, как раз то расстояние, что отделяет Землю от Солнца, а 15 сентября это расстояние сократилось до двадцати шести миллионов лье. Планета заметно вырастала на небосводе и, казалось, притягивала к себе Галлию, точно эллиптическое движение кометы изменилось, и она падала прямо на Юпитер.

Что и говорить, планета, которая грозила отклонить Галлию от ее пути, была поистине громадна! Настоящий камень преткновения, серьезная опасность для кометы! Мы знаем, что согласно закону Ньютона сила притяжения между телами прямо пропорциональна их массам и обратно пропорциональна квадрату расстояния. Масса же Юпитера была весьма значительна, а расстояние между ним и Галлией относительно невелико.

В самом деле, диаметр Юпитера составляет тридцать пять тысяч семьсот девяносто лье, то есть он в одиннадцать раз больше диаметра Земли, а окружность этого великана равняется ста двенадцати тысячам четыремстам сорока лье. Его объем в тысячу четыреста четырнадцать раз больше земного, иными словами, понадобилось бы взять одну тысячу четыреста четырнадцать земных шаров, чтобы сравняться с ним по величине. Масса Юпитера в триста тридцать восемь раз превосходит массу земного сфероида; иначе говоря, он весит в сто тридцать восемь раз больше Земли, а именно около двух октильонов килограммов — число, выражающееся двадцатью восемью цифрами. Если даже средняя плотность Юпитера, вычисленная на основании его массы и объема, не достигает и одной четверти плотности Земли и превышает лишь на одну треть плотность воды (откуда возникла гипотеза, что огромная планета; быть может, находится в жидком состоянии, по крайней мере на поверхности), — то все же при громадной массе Юпитера эта встреча была опасна для Галлии.