Чтение онлайн

Вокруг было почти темно, свет исходил только от сигнальных огней поезда. Из других вагонов тоже спускались люди, растерянные, подслеповато моргающие, жмущиеся друг к другу в обступающем со всех сторон мраке.

– Сюда, Томаш! – Алсвейг уже тянул писателя в темноту.

– Куда мы теперь?

– Нужно выбираться на поверхность.

– Ты что, с ума сошел?! Кругом же война!

– Это и даст нам какой-то шанс – ведь такого от нас не ждут. На самом деле, фронт проходит дальше. Скорее всего, станция в Штутгарте повреждена при обычной бомбежке.

– Но как мы поднимемся наверх?

– Нужно добраться до Штутгарта. Это уже недалеко. На всех станциях есть аварийные лифты.

– А если впереди завал? Или при бомбежке повреждена электросеть и станция обесточена?

– Придется рискнуть. В Виттельмайер нам нельзя – наверняка нас там уже будут поджидать…

Приятели двинулись по ходу поезда, стараясь держаться в темноте. Гудерлинк представил совершенно черный тоннель, без огней, без единого светлого пятна, и содрогнулся.

– Быстрее, Томаш – здесь сейчас будет спасательный состав с прожекторами. Нас могут заметить.

Голоса позади делались все глуше. К тому моменту, когда грохочущая махина спасательного поезда, ослепительно сверкая, вынырнула из-за дальнего поворота, Алсвейг и Гудерлинк успели далеко углубиться в темноту.

– Франк, у тебя есть оружие?

– Только парализатор. Праттер остался в кармане плаща, да он и почти разряжен.

– Как твоя рука?

– Болит, – помолчав, признался журналист. – Жаль, что не удалось прихватить сумку. Доза анальгетика мне сейчас не помешала бы.

– Все случилось так быстро…

– Не бери в голову. Потерплю.

Они шли вдоль правой стены, то и дело ощупывая ее – просто потому, что само существование стены, ограничивающей темноту, придавало им решимости. Время то тянулось, то неслось вскачь. Временами писатель взглядывал на дрожащие ледяные цифры наручных часов и обнаруживал, что прошло всего несколько минут, а потом вдруг увидел, что миновал уже час.

– Ты уверен, что мы правильно идем? До станции оставалось всего несколько минут. Пусть на поезде, летящем с большой скоростью, но все-таки…

В темноте было слышно, как Алсвейг остановился и вздохнул.

– Я боюсь, что это уже станция. Ты был прав: здесь что-то с электричеством. Попробуем продвинуться еще немного вперед.

Они продвинулись ровно настолько, чтобы понять, что это действительно станция. Спустя четверть часа из мрака перед ними выплыл светящийся флуоресцентной краской знак подъездной зоны. Еще через некоторое время звук их голосов изменился, а впереди забрезжил неяркий, неверный свет. Они шли, еще теснее прижимаясь к стене, теперь уже из боязни быть обнаруженными. Наконец открылись пустынные платформы, слабо освещенные аварийными лампами. Видимо, автоматика тоже сбоила, потому что свет мигал, временами погасая совсем, временами, наоборот, вспыхивая ярче. Вокруг не было видно ни одного человека.

– Видно, в Штутгарте дела совсем плохи! – заметил Гудерлинк.

Алсвейг на мгновение обернулся и посмотрел на него.

– Штутгарт уничтожен две недели назад. Станция до сих пор работала только как пересадочная, на поверхность уже давно никого не выпускали. Ее на днях собирались закрыть: все равно объем перевозок сейчас резко упал. Это была последняя информация, которую я услышал перед тем, как в пятницу уйти с работы.

– Я не знал, что все так ужасно, – пробормотал писатель и сам почувствовал, что сказал глупость. – Но что мы будем делать на поверхности? Ведь там все разрушено!

– Постараемся найти исправный осмофлайер и двинемся дальше.

– Ты считаешь, что воздухом будет безопаснее?

– Нет. Я считаю, что так будет быстрее. У нас осталось пятнадцать часов. От Штутгарта до Рима не меньше восьми часов автономного лёта. А учитывая то, что осмопорт разбомбили в первые же дни войны и нам еще придется порыскать среди развалин, чтобы найти исправную машину… Помоги нам Бог не упасть духом!

Эскалаторы стояли. Лифты тоже не работали. Рядом с их нелепо распахнутыми кабинами поднималась вверх, ввинчиваясь в мигающий сумрак над головами, стальная лестница. Приятели не стали особо размышлять и начали подниматься. Гудерлинк шел вслед за Алсвейгом и старался не думать о том, сколько ступенек может быть у лестницы, ведущей на сто или даже двести метров вверх, и что может ожидать их в конце.

Видимо, они были не первыми, кто поднимался на поверхность по этой лестнице. Кабина идентификатора на самом ее верху, куда они добрались, почти не чувствуя собственных ног, зато подгоняемые болезненными ударами сердца о грудную клетку, оказалась приоткрыта ровно настолько, чтобы туда мог протиснуться не слишком полный человек. При неверном свете умирающих ламп на полу слабо поблескивали осколки разбитого стекла, в тишине под ногами похрустывало. Искалеченная пластина идентификатора висела на спутанной паутине тончайших металлических волокон, вывернутая из своей ниши; на пластиковых дверях виднелись глубокие безобразные царапины и вмятины. Короткий эскалатор, разумеется, был неподвижен, но уже на его середине они почувствовали холодные токи воздуха, а поднявшись до конца, увидели пустые проемы некогда застекленных дверей и окон. Вынесло ли стекла взрывной волной или кто-то намеренно разбил их, теперь было трудно понять.

Два друга оказались на хмурой серой площади, по которой беспризорные ветры гоняли пыль и мусор. Небо над головами только начинало светлеть. Гудерлинк подумал, что в их родном городе уже начался рабочий день, и на мгновение ощутил острое, сосущее одиночество вдали от привычной квартиры и монитора с оставленной на нем едва начатой книгой… Потом внимательнее пригляделся к товарищу – и тут же забыл о своих проблемах.

– Франк, как ты себя чувствуешь?

Алсвейг, похоже, чудом держался на ногах. На сером от усталости и боли лице блестели влажные дорожки пота.

– Честно говоря, неважно. Есть какие-то идеи?

– В моей индивидуальной аптечке остался фенартропам. Одно время меня мучили суставы, вот я и…

– Давай. Все лучше, чем ничего.

– Куда мы теперь?

Журналист огляделся. Видно было, что рана сильно беспокоит его и мешает сосредоточиться.

– Ты не бывал здесь раньше? После бомбежек все так изменилось… Если я правильно помню, станция находится в районе Блуменштрассе. Вон то здание, судя по всему, еще недавно было филиалом Континентального Банка. За ним должна быть стоянка мини-флайеров. Может быть, нам повезет, и не придется бродить по городу пешком.