Чтение онлайн

Но матушка! Как она могла?! Раздобывает для этих… экспериментаторов… контрольные булавки! Где, интересно, и как? В Необходимске они не производятся, за этим следят строго!

Тут же я вспомнил, что матушка накоротке с директором таможни — человеком, — а его заместитель (генмод-кот), по слухам, одно время даже был ее любовником. А может быть, и сейчас оставался. М-да.

Вставал вопрос: что делать теперь? Просто отлично, что мне удалось забраться к этим Серебряковым незамеченным, еще лучше, что вышло подслушать их планы. Елена оказалась права: заговорщики и впрямь не могли обойтись без противозаконной деятельности, и какая смачная это оказалась деятельность. Хоть всем ЦГУПом их лови! Вот только доказательств никаких, кроме собственных свидетельских показаний, у меня не было. Помимо их ненадежности я также сомневался, хочу ли я публично свидетельствовать против собственной матери. В какое положение это поставит, например, деда? Ведь у него слабое сердце…

В общем, мне нужно было добыть какое-то доказательство. Что-то, что без тени сомнения свидетельствовало бы о незаконных эксперментах…

Мне пришло в голову, что идеально было бы привести на независимое освидетельствование одного из этих детей-кукол, но эту мысль я тут же отбросил. Никогда не жалел, что родился котом, но все же люди сильнее нас — даже не взрослые. Справиться с таким существом, да еще под булавкой, будет трудно. Вот если удастся увести саму булавку… Но булавки, что контролируют детей, Серебряковы наверняка носят на себе.

Еще было бы хорошо добыть какие-нибудь документы. Скорее всего, Серебряковы хранят их в сейфе. Подсмотреть бы, где этот сейф расположен и как отпирается… Но он может быть не в этом помещении, ведь, как я уже сказал, они арендовали почти весь этаж, если не считать кабинета доктора-пропойцы!

Тут снова зазвенели склянки, и голос Серебрякова рассеянно спросил:

— Миленочка, а где мой лабораторный журнал?

— Господи, да вот же он! — ответила женщина чуть раздраженно, но, в общем, снисходительно. «Довольно счастливая пара», — отметил я машинально, и сам удивился своим мыслям. Типичные ведь злодейские ученые, как со сцены Народного театра! При чем тут счастье? — Как всегда, ничего не можешь запомнить!

Она как раз отошла к другому столу в противоположном конце комнаты; я видел край ее длинной юбки с оборками и каблуки стоптанных, но дорогих туфель, а также свешивающуюся полу незастегнутого белого халата.

— Подай, пожалуйста…

— Ноги болят самому подойти? Совсем постарел? Лови!

Только она это сказала, как толстая общая тетрадь, из которой выглядывали уголки подклеенных фотографий и каких-то справок, шлепнулась на доски пола у того самого стола, под которым я сидел. Прямо рядом со мной.

Невиданная, невозможная удача! Если я когда-нибудь еще буду пенять на судьбу, которая ко мне слишком жестока, следует немедленно вспомнить этот день и преисполниться раскаянием!

Правда, у меня мелькнула мысль — а стоит ли хватать журнал, если я не знаю, закрыта ли дверь? Схватить-то недолго, а вот убежать потом… В одно мгновение у меня в голове промелькнуло две мысли: во-первых, я не слышал щелчка замка после того, как вошла Милена — да и зачем этим злыдням запираться, когда на этаже кроме них никого нет? Во-вторых, удача любит смелых!

Так я схватил журнал в зубы — тот сразу же осел на языке пылью и следами каких-то химикатов — и дал деру.

Да! Удача любит смелых! Дверь оказалась открытой!

— Что за… — услышал я вопль за спиною. И еще: — Анька! Хватай его!

«Ха! — мелькнула мысль. — Не сможет человеческая девчонка меня схватить! Рефлексы не те и скорость! А потом, у меня фора!»

В самом деле, я уже выскочил в коридор, а кукла только вставала со стула.

Я не учел две вещи: во-первых, тяжелый журнал изрядно снижал мою скорость. Во-вторых, генмод — не обычный человек. Аню специально проектировали как разведчика: увеличивали скорость бега, улучшали рефлексы. В общем, едва хвастливая мысль промелькнула у меня в голове, как детские пальцы сомкнулись на кончике моего хвоста!

Я рванулся что было силы, пожертвовав клоком шерсти, и кубарем скатился вниз по лестнице. Удивление и ужас придали мне скорости. Почему-то казалось особенно жутким попасться в руки этому существу — судя по репликам Серебряковых, у него даже своей личности не было!

Аня, АВХ или как ее там, преследовала меня по пятам. Показалось уже даже, что придется бросить лабораторный журнал — но вот впереди замаячила открытая дверь на улицу и охранник, болтавший с двумя молодыми девушками в халатах на входе. Положительно, у меня сегодня редкостно удачный день!

Как я уже отмечал, люди редко смотрят вниз. И уж подавно не замечают, когда кто-то прошмыгивают мимо их ног. Особенно если эти люди — женщины в длинных платьях. Мне, как коту, ничего не стоило проскочить мимо них и выбежать прямо на снег.

А вот мою преследовательницу они затормозили. Она попыталась встать на карачки и последовать за мной тем же маршрутом, но одна из женщин завизжала, другая громко спросила: «Что за ребенок? Откуда здесь ребенок?» Охранник тоже не преминул высказаться: «Барышня, вы куда? Вы чья?»

Но ко мне все это уже не относилось: я уже бежал по дорожке к тому самому укромному сугробу подле ворот, где прятались мои друзья.

Слава всему святому, что есть на свете: Дмитрий Пастухов — вовсе не туповатый полицейский из городского фольклора! Увидев, что я бегу с тяжелой тетрадью наперевес и что меня преследуют (неважно, кто), он первым делом выхватил у меня из пасти лабораторный журнал, ни о чем не спрашивая. А вот Елена, наоборот, спросила:

— Мурчалов, в чем дело? Кто у тебя на хвосте?

— Человек-генмод под булавкой! — крикнул я отчаянно. — Некогда объяснять! Разделимся! Боюсь, она будет меня преследовать!

Мне, к счастью, ни разу в жизни под булавку попадать не доводилось, но я отлично знал принцип ее действия: немало книг о Большой войне прочел. И я знал, что генмод под булавкой продолжает выполнять приказ, пока не выполнит, так или иначе. Или пока не потеряет возможность двигаться.

Поэтому я не сомневался, что девчонку не удержит ни отсутствие теплой одежды, ни тот факт, что я уже выскочил за пределы лаборатории и избавился от мешающего мне груза, так что догнать меня вряд ли получится.