Чтение онлайн

Румянцев был взбешен таким поступком подчиненного генерала. «Не в дни да часы, а и моменты в таком положении дороги», – резонно заметил он, делая Каменскому строгий выговор. А уязвленный Суворов, сказавшись больным, отпросился в отпуск. «Два героя… не любили друг друга, – писал о них историк. – Один завидовал славе младшего товарища, другой, чувствуя свое превосходство, тяготился подчиненностью».

Избавившись от конкурента, Каменский двинулся-таки к Шумле, отразил вылазку оттуда турок и пресек всякое сообщение великого визиря с Адрианополем. Но взять крепость не успел: 10 июля 1774 г. был подписан Кючук-Кайнарджийский мир. Екатерина II не стала принимать всерьез описанный выше конфликт между ее генералами и удостоила Каменского ордена Св. Георгия 2-й степени. Но наверняка вспомнила о нем через несколько лет, в ходе уже следующей войны с Турцией.

Генерал-аншефу Каменскому был вверен корпус в армии фельдмаршала Румянцева, но более выгодной Михаил Федотович счел службу под командованием фаворита императрицы Г.А. Потемкина. Тонкая интрига, затеянная им против командующего, к его ужасу была разоблачена как раз тем, кому выказывалось такое подобострастие, – Потемкиным. Каменский сильно пал в глазах Екатерины.

Но, поскользнувшись на паркете, полководец, казалось, реабилитировал себя на поле брани. За победу у Ганкура, с описания которой начался этот рассказ, он был удостоен ордена Св. Владимира 1-й степени. Однако после 1789 г. из действующей армии был все же отозван. А через три года окончательно скомпрометировал себя в глазах императрицы и опять по причине болезненного честолюбия.

Назначенный незадолго до кончины Потемкина, последовавшей 5 октября 1791 г., в его подчинение, Каменский допустил, по словам Екатерины, «странные поступки». Буквально над телом усопшего он, оставшийся старшим среди генералов, собрал военный совет и объявил о принятии на себя обязанностей главнокомандующего. Однако через несколько дней в главную квартиру прибыл генерал-аншеф М.В. Каховский, которому Потемкин успел письменно передать свои полномочия. Возникший между генералами конфликт разрешила Екатерина, которая нашла действия Каменского произвольными и несовместимыми с законом и возможностью продолжения военной службы. В частных письмах ее оценки были еще более резкими: «Сумасшедший Каменский шалит, собрание генералов ради суждения, кому командовать, доказывает безрассудность собирателя, и после сего поступка уже к нему доверенность иметь едва ли возможно» [75] . Празднование вскоре заключенного Ясского мира прошло без попавшего в опалу военачальника.

Через пять лет ушла в мир иной матушка Екатерина, что позволило Михаилу Федотовичу прервать деревенское затворничество. Занявший престол император Павел I поначалу благоволил к нему. Он помнил, как еще тридцать лет назад Каменский представил тогда великому князю Павлу Петровичу сочинение, в котором восторженно отзывался о столь любезных военных порядках в армии его кумира Фридриха Великого, а его самого призывал избрать военную стезю, стать продолжателем славных ратных дел его великого прадеда Петра I. И теперь это отозвалось Каменскому водопадом наград и почестей: он стал генерал-фельдмаршалом и кавалером ордена Св. Андрея Первозванного, получил титул графа, был назначен шефом Рязанского мушкетерского полка. Но уже через год Павел охладел к новоиспеченному фельдмаршалу, отставил его «за слабостью здоровья» и вновь отправил в деревню.

С воцарением Александра I Каменский был возвращен ко двору и в 1802 г. назначен генерал-губернатором Санкт-Петербурга. А через несколько лет ему еще раз довелось пережить крутую перемену судьбы. В 1806 г. накануне войны с Наполеоном патриотические круги, пользуясь поддержкой графа А.А. Аракчеева, навязали престарелого фельдмаршала Александру I в качестве главнокомандующего русской армией. Его популярность в обществе и при дворе мгновенно поднялась до невиданных высот, в столице он был принят буквально как спаситель России. Не совсем понятно, на чем основывалась такая вера в его военный гений: ведь еще с первой русско-турецкой войны было известно, что при несомненных храбрости и энергичности он не обладал ярким полководческим талантом, по сути не имел опыта управления крупными соединениями и показал неспособность к самостоятельным операциям. И только его бешеным честолюбием, не изменившим и в 68 лет, можно объяснить согласие вновь стать во главе действующей армии.

Трезвая самооценка, судя по всему, стала приходить к престарелому фельдмаршалу уже в пути на театр военных действий. В главную квартиру он прибыл лишь 7 декабря, т.е. спустя целый месяц после получения императорского рескрипта о назначении главнокомандующим. Жаловался на старость, на потерю зрения. Отдал ряд невнятных распоряжений, во многом предопределивших поражение русской армии в первом же сражении под Пултуском (территория современной Польши). Более того, накануне сражения он, не имея разрешения императора, покинул армию, сославшись на некое ранение, невозможность ездить верхом, а, следовательно, и командовать армией. Генерал Л.Л. Беннигсен, которому он сдал армию, другие военачальники убеждали фельдмаршала не изменять своему служебному долгу, но тщетно.

Раздосадованный поражением Александр I поначалу признал Каменского «бежавшим из армии» и намеревался отдать его под суд. Но потом, видимо, приняв во внимание его немалые лета и потерю, как считали многие, «способности соображения», разрешил удалиться в свое имение.

Все-таки оригинальным был этот человек. Даже кончина Каменского оказалась совершенно необычной для людей его круга и положения. Фельдмаршал пал от руки крепостного. Но не месть за несправедливое наказание от помещика была тому причиной. В лице старого вояки убийца устранил конкурента своего брата, к которому благоволила дворовая девка Каменского.

Что ж, по крайней мере, по-солдатски, от руки соперника, а не от водки и от простуд пал один из последних екатерининских орлов, которого Г.Р. Державин недаром назвал «булатом, обдержанным в боях, оставшем мечом Екатерины, камнем и именем, и духом».

Как становятся монархом? Десятки представителей династий Бурбонов, Валуа, Стюартов, Гогенцоллернов, Габсбургов, Романовых ответили бы: по праву рождения в качестве наследника престола. Кто-то из них добавил бы, правда, не публично, для себя: в результате дворцового переворота. А вот Кароль I на престол был… избран, дав начало новой династии в Румынии. Жизнь хороша своей непредсказуемостью.

По национальности Карл был немцем. Он родился 20 апреля 1839 г. в семье князя Карла-Антона-Иоахима-Зеферина, который был предшественником О. фон Бисмарка на посту председателя совета министров Пруссии, а затем стал военным губернатором Рейнской и Вестфальской провинций. По линии отца принц относился к швабской ветви рода Гогенцоллернов и приходился родственником королевской семье Пруссии. Сам, однако, не правил, поскольку княжество еще в его детстве было уступлено королю Фридриху-Вильгельму IV.

Ему оставалось одно – продолжать традиции семьи на военной службе. К поворотному моменту в своей биографии Карл дослужился до чина капитана в гвардейском драгунском полку в Кобленце. Он зарабатывал репутацию безупречного офицера, а международная обстановка вокруг Придунайских княжеств по воле стран – участниц Парижского мирного конгресса 1856 г. складывалась таким образом, что его кандидатура вскоре была востребована в качестве главы нового государства – Румынии.

Княжество Румыния было создано путем объединения Молдавии и Валахии. Чтобы исключить конфликты по национальному признаку и гарантировать стабильность, для управления страной румынскими правящими кругами было решено призвать иностранца из уже существовавших монархических домов. В числе возможных кандидатов оказался 27-летний принц Карл Гогенцоллерн-Зигмаринген.