Чтение онлайн

Натура графа, однако, осталась неизменной. Несмотря на воспитание и придворную жизнь, в своих привычках он, подобно старшему брату, до конца дней оставался «хохлом». По его собственному признанию, стоило ему услышать знакомые с детства звуки бандуры, как ноги сами просились в пляс.

Размолвка с Екатериной II носила временный характер. Да иначе и быть не могло: Кирилл Григорьевич сыграл активную роль в перевороте 1762 г., командуя Измайловским полком, и на всем протяжении ее долгого правления ревностно поддерживал императрицу. Была здесь и личная нотка: как вспоминала Екатерина, Разумовский в свое время был в нее влюблен. Их примирение было закреплено чином генерал-фельдмаршала, который был пожалован графу 10 ноября 1764 г. Увольнение же с поста гетмана сопровождалось ежегодной пенсией в 60 тысяч рублей.

Несколько лет Кирилл Григорьевич провел за границей. А когда в 1771 г. овдовел, то окончательно покинул Петербург и стал жить в Батурине. До конца его дней рядом с ним была его любимая племянница графиня С.О. Апраксина. В Батурине уже при императоре Александре I граф Разумовский и оставил этот мир.

О нем, как о всякой колоритной личности, сохранилось немало историй, характеризующих его доброту и доступность, щедрость и грубоватую прямоту. В 1776 г. граф Григорий Орлов, давно переживший роман с Екатериной II, по страстной любви женился на своей двоюродной сестре Е.Н. Зиновьевой. Это было вопреки закону и традиции, запрещавшим брак между родственниками. «Дело» рассматривал совет императрицы, и поскольку бывший царский фаворит к тому времени лишился прежней монаршей милости, то пристрастные члены совета отнеслись к нему без снисхождения. Было решено супругов развести и обоих заключить в монастырь.

К.Г. Разумовский посчитал необходимым вмешаться:

– Для решения этого дела недостает выписки из постановления о кулачных боях, – с иронией заметил он.

Его собеседники изумились: при чем здесь кулачные бои?

– Там, – продолжал граф, – сказано, между прочим, лежачего не бить; а как подсудимый не имеет более прежней силы и власти, то стыдно нам нападать на него [126] .

В другом случае он «нестандартно» повел себя за обедом у Екатерины II. Когда она предложила тост за здоровье честных людей, все подобострастно поддержали императрицу. Все, кроме графа. На вопрос Екатерины, почему он так недоброжелателен к честным людям, Разумовский, знавший алчность и корыстолюбие многих из сидевших за столом, отвечал: «Боюсь, мор будет».

Граф Кирилл Григорьевич оставил большое потомство – одиннадцать детей и всем дал прекрасное образование. Двое из шести его сыновей стали гордостью российской науки: Григорий Кириллович – ученый-минералог и Алексей Кириллович – ботаник, прозванный русским Линнеем. Министр народного просвещения при Александре I, попечитель Московского университета, Алексей Кириллович лично участвовал в учреждении знаменитого Царскосельского лицея, в чем выразилась еще одна заслуга фамилии Разумовских перед Отечеством.

Корволант русских войск настиг 16-тысячный корпус генерала Левенгаупта 28 сентября 1708 г. у деревни Лесной. Шведов оказалось больше, и Петр I был крайне озабочен. Когда он проходил вдоль воинского строя, осмелился подать голос – неслыханное дело – рядовой солдат:

– Государь, изволь дать повеление, чтобы находящиеся за регулярной пехотой казаки и калмыки кололи всех, кто станет пятиться.

– Товарищ, – как свидетельствует предание, отвечал на это царь, – я от тебя первого слышу такой совет и чувствую, что мы не проиграем баталии.

И в самом деле: победа предпочла в тот день русских. От корпуса Левенгаупта осталось не более 6–7 тысяч деморализованных солдат. «Сия… победа, – радостно писал Петр, – может первая назваться, понеже над регулярным войском никогда такой не бывало…» Не забыл он и солдата, подавшего ему перед сражением мужественный совет. Тем более что был то не обычный солдат, а генерал Аникита Репнин, незадолго до этого разжалованный за поражение у села Головчина 3 июля.

Тогда под ударами неприятеля, двигавшегося в направлении Смоленска, дивизия Репнина отступила, оставив шведам десять пушек. Генерал был отдан под суд. Об этих событиях историк Д.Н. Бантыш-Каменский писал, что Репнин «пострадал в 1708 г. невинно, по оговору Меншикова, ибо при Головчине дивизия его, на которую внезапно напал Карл XII, была ослаблена разными откомандировками отрядов; Репнин не получил никакого подкрепления от своих и со всем тем, остановя бежавших, защищался отчаянно, нанес чувствительный вред шведам» [127] . Тем не менее, приговор, вынесенный опять-таки под председательством Меншикова, гласил: провинившийся «достоин быть жития лишен».

Личная храбрость, проявленная Аникитой Ивановичем на поле боя, побудила царя к снисхождению: казнь заменили разжалованием в солдаты и возмещением стоимости потерянных пушек и обозов из собственных средств. Вскоре отличившийся при Лесной (и не только своевременным советом) Репнин был восстановлен в чине и должности ( см. очерк о М.М. Голицыне ).

Историк Н.И. Павленко не без оснований называет Репнина военачальником второго эшелона. И в самом деле, за ним не числились такие громкие самостоятельные победы, какими могли похвастаться А.Д. Меншиков или Б.П. Шереметев. Человек лично храбрый, он на протяжении многих лет честно правил службу, став в строй еще в 1685 г. при учреждении молодым Петром I потешной роты. Потомок легендарного Рюрика, он был стольником и неразлучным товарищем царя. Уже в 1698 г. стал генералом. Ходил с Петром под Азов, воевал в Лифляндии, участвовал во взятии шведских крепостей Нотебург (1702) и Ниеншанц (1703).

Под Нарвой 8 июня 1704 г. при активном участии Репнина русские подтвердили великое значение военной хитрости. Узнав о приближении к крепости отряда Шлиппенбаха, они, переодев два полка в шведские мундиры, устроили между собой мнимое сражение. Отряд под предводительством Меншикова и Репнина напал на «противника», которым командовал сам Петр. Комендант Нарвы Горн выслал на помощь «своим» немалые силы, чтобы они ударили по противнику с тыла. Выманенные из крепости шведы пали жертвой остроумной придумки русских. Через два месяца Нарва была взята.

Аникита Иванович в сражениях проявлял храбрость, настойчивость и разум, был «отважен без задору, но готовым, если надо для великого дела, и умереть, не пятясь».

Из-под Нарвы 10-тысячный корпус Репнина был отправлен царем к польской границе на помощь королю Августу II. Но чтобы не таскать для этого, не слишком надежного союзника, каштаны из огня в одиночку, полководцу предписывалось руководствоваться следующими указаниями: «Первое, чтобы не зело далеко зайтить, второе, что если захочет король дать генеральный бой со всем войском шведским, на то не поступай и скажи, что именно того делать тебе не велено».