Чтение онлайн

— В таком случае, рядовой, будь у меня в восемь утра.

— Ладно, — согласился Малыш. — Надеюсь, мне это удастся.

Едва лейтенант открыл рот, чтобы отчитать Малыша за эту новую дерзость, позади него раздался низкий, спокойный голос:

— Добрый вечер, лейтенант Пирх. Рад видеть, что вы знакомитесь с пятой ротой.

Лейтенант, покраснев, обернулся. Оберст Хинка вкрадчиво улыбнулся ему.

— Стало быть, все идет хорошо?

— Так точно, благодарю вас! Хайль Гитлер!

— Хайль Гитлер, — дружелюбно ответил Хинка. И указал Малышу подбородком в сторону кухни. — Неси воду, покуда повара не подняли крик.

— Слушаюсь. Благодарю вас. Это для офицерского супа.

Малыш поставил одно ведро, бодро откозырял и быстро пошел прочь. Лейтенант Пирх смотрел ему вслед сощуренными глазами.

— Ну вот что, лейтенант! — обратился к нему с веселой улыбкой Хинка. — Вы прибыли принять командование пятой ротой, верно?

— Так точно!

Пирх жестко вытянулся, и улыбка оберста тоже стала жесткой.

— Небольшой совет, лейтенант, пока вы не наделали глупостей: мы, знаете ли, в России, а не в Германии. В траншеях, а не в казармах. Отдание чести, возможно, польстит вашему самолюбию, но жизни не спасет. — И сурово кивнул. — Пятая рота — хорошие ребята. Смотрите, заботьтесь о них, как следует, они стоят сотни лейтенантов или оберстов.

— Слушаюсь.

Хинка непринужденно пошел прочь, оставив лейтенанта Пирха с беспокойной мыслью, что война совсем не такая, какой ему представлялась.

Черный «мерседес-купе» медленно ехал мимо тихих вилл Берлин-Далема. Возле одной из них остановился, водитель-эсэсовец молодцевато выскочил и открыл заднюю дверцу обергруппенфюреру Рейнхарду Гейдриху. Гейдрих с легкостью вылез из машины и пошел к дому по окаймленной аккуратно подстриженными кустами дорожке.

Дом представлял собой белое двухэтажное здание, стоящее вдали от шоссе. Аромат цветов и плодовых деревьев ощущался на дорожке вплоть до парадной двери. Калитка в садовых воротах была не заперта, Гейдрих огладил безупречный серый мундир, открыл ее и вошел.

Владелец дома адмирал Канарис, глава армейской разведки, сидел под солнцем, развалясь в плетеном шезлонге. Рядом сидела его жена, хорошенькая темноволосая женщина с веселыми глазами и умным лицом.

Увидев неожиданного гостя, Канарис изменил позу, прикрыл рукой глаза от солнца и уставился поверх лужайки.

— Гейдрих! — негромко произнес он. — Какого черта ему нужно?

Жена тоже смотрела на приближавшегося.

— Светский визит? — предположила она.

— Этот человек не наносит светских визитов.

— Деловой?

Канарис пожал плечами и скривил гримасу.

— Думаешь, это означает неприятность?

— Его появление всегда связано с неприятностями.

— Тогда нужно радушно принять его и надеяться на лучшее.

Фрау Канарис поднялась из кресла и с любезной улыбкой пошла навстречу обергруппенфюреру. Ее муж, заметно встревоженный, встал из шезлонга и стоял, наблюдая.

— Герр обергруппенфюрер, это неожиданный сюрприз! — Фрау Канарис протянула руку и приветствовала его, старательно изображая удовольствие. — Присаживайтесь, прошу вас. Позвольте предложить вам выпить. У нас есть очень хороший коньяк.

— Спасибо, будет в высшей степени приятно.

Гейдрих слегка поклонился и улыбнулся. Поздоровался за руку с Канарисом. Мужчины сидели под солнцем, пока фрау Канарис ходила за коньяком. На лужайке было очень жарко. В неподвижном, душном воздухе цветы вяли, деревья никли, Канарис потел. Только Гейдрих в жемчужно-сером мундире выглядел свежим.

— Должно быть, вы находите эту погоду очень утомительной? — предположила фрау Канарис, слегка обмахиваясь журналом, будто веером.

— Честно говоря, — ответил Гейдрих, — погоды я почти не замечаю. Снег или жара — все едино, когда погружаешься в море трудов и забот.

Он чуть повернул голову и взглянул на Канариса. Адмирал твердо встретил его взгляд.

— Признаюсь, я мученица погоды. — Фрау Канарис откинулась на спинку кресла с обаятельной, извиняющейся улыбкой. — Сильные жара и стужа очень на меня действуют.

— Хорошо, что мы разные, — вежливо сказал Гейдрих. — Лично я так занят неприятными делами вроде дюссельдорфского, что на климат особого внимания не обращаю.

Он снова взглянул на Канариса; адмирал снова не отвел глаз.

— Вы, конечно, в курсе последних событий? — спокойно продолжал Гейдрих. — Мои люди должны были арестовать некоего графа Остенбурга… не знаю, знакомы ли вы с ним?

Фрау Канарис невольно сделала резкий вдох. Гейдрих вопросительно приподнял бровь, но женщина уже овладела собой.

— И они не смогли этого сделать? — спросила она с сочувственным любопытством.

Гейдрих приподнял и вторую.

— Мои люди всегда делают то, что им поручено, фрау Канарис.

— О, не сомневаюсь… просто я не поняла… по тому, как вы это сказали… «должны были арестовать»… подумала, что, может быть…

— Совершенно верно. Должны были и арестуют. — Гейдрих улыбнулся и снова обратился к Канарису. — Странно, что этот человек оказался в Риме. Его несколько раз видели в обществе Анжело Ритано… Поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь Ритано ваш сотрудник?