Чтение онлайн

Первые слова произносит Борис Викторович:

— Чисто сделано... Разрешите продолжать завтрак?

Красноармейцы с красными звёздами на рукавах выстраиваются вдоль стены. Несколько человек садятся за стол. Один небольшого роста, с русою бородой, в шлеме, располагается на диване рядом с Александром Аркадьевичем.

— Да, чисто сделано... — повторяет он. — Не удивительно: работали над этим полтора года...

— Как жалко, что я не успел побриться, — говорит Борис Викторович.

— Ничего. Вы побреетесь в Москве, Борис Викторович... — замечает человек в чёрной рубашке и с круглым спокойным лицом. У него уверенный голос и мягкие жесты.

— Вы знаете моё имя и отчество? — удивляется Борис Викторович.

— Помилуйте, кто же не знает их! — любезно отвечает он и предлагает нам пива.

Человек с русою бородою переходит с дивана за стол.

Он садится от меня справа. У него умное и подвижное лицо.

Я говорю:

— Нас было пятеро. Теперь нас трое. Нет Андрея Павловича и Фомичёва.

— Понятно, — говорит Борис Викторович.

— Значит... все предали нас?

— Конечно.

— Не может этого быть...

Но я должна верить Пиляру. Он один из начальников ГПУ. Все... Андрей Павлович... Фомичёв... Шешеня. А Сергей? Сергей, наверное, уже расстрелян...

— Им много заплатят? — вежливо осведомляется Александр Аркадьевич.

— Андрей Павлович никогда не работал против нас. Он убеждённый коммунист. А другие... У других есть грехи...

Входит Новицкий и снова садится за стол.

— Вот один из ваших «товарищей»... — иронически замечает Пиляр, обращаясь ко мне.

— Да... И он даже обещал мне сбрить свою бороду...

— Он не сбреет её, — говорит Пиляр. «Друг Сергея» — Новицкий не кто иной, как Пузицкий, его ближайший помощник.

— Кажется, вы недавно написали повесть «Конь Вороной»? А раньше «Конь Бледный»? — спрашивает Бориса Викторовича Пиляр.

— Целая конюшня. Не так ли?

— А теперь, — смеётся Пиляр, — вы напишете ещё одну повесть — «Конь последний».

— Лично мне всё равно. Но мне жалко их...

Александр Аркадьевич протестует. Пиляр опускает глаза и говорит почти мягко:

— Не будем говорить об этом...

Я прошу разрешения взять из сумочки носовой платок. Мне отказывают. Но молодой военный приносит мне один платок. Констатирую, что его только что надушили. Александр Аркадьевич говорит:

— Почему вы тотчас же арестовали нас, не дав нам возможности предварительно увидеть Москву? Мы были в ваших руках.

— Вы слишком опасные люди.

Нас обыскивают.

В отношении меня эту операцию проделывает совсем молодая женщина. Она очень смущена. Чтобы рассеять её смущение, я рассказываю ей о том, что делается в Париже.

Она вскоре возвратилась с моими вещами и даже с 12 долларами, которые нашли у меня зашитыми в складке моего платья.

Возвращаюсь в столовую.

Отъезд в Москву...»

Теперь, когда прошло уже восемь месяцев, Савинков имел полное право посмеяться над самим собой:

«Кретин! За двадцать пять конспиративных лет ты так уверовал в свою конспиративную непогрешимость, что спектакль, разыгранный ГПУ, принял за самую настоящую действительность...»

Он встал, подошёл к буфету, прекрасно понимая, что делать это надо пореже. Ну в самом деле, есть ли где в мире такая тюрьма?..

«Полтора года меня водили за нос, заманивая в ловушку! Как же я об этом раньше не догадался?!»

Камера внутренней лубянской тюрьмы, превращённая в золочёную клетку для главного пойманного террориста, насмешливо молчала.

Письменный стол — стол несчастного Ропшина — просто ехидничал. Он был завален газетами — в этом ему не отказывали; более того, без всякой просьбы таскали. Конечно, «Известия». Конечно, «Правда». Но вся ли правда-то?..

Да, чёрным по грязно-белому газетному листу — бедные большевики, на хорошую бумагу и денег-то нет! — по захватанному руками чекистов газетному полю:

«Принимая во внимание успешное завершение, упорную работу и проявление полной преданности к делу, в связи с исполнением трудных и сложных заданий ОГПУ, возложенных на тт. МЕНЖИНСКОГО В.Р., ФЁДОРОВА А Л., СЫРОЕЖКИНА Г.С, ДЕМИДЕНКО Н.И., ПУЗИЦКОГО С.В., АРТУЗОВА А.Х., ПИЛЯРА Р.А., ГЕНДИНА С.Г., КРИКМАНА Я.П., СОСНОВСКОГО И.Л.

Президиум ЦИК Союза ССР постановляет:

Наградить орденом Красного Знамени...

...объявить благодарность рабоче-крестьянского правительства Союза ССР за их работу...»