Генерал
Шрифт:
Вновь удивляюсь, как быстро и четко получается все у Ордынцева. Только отдал приказ, а уже исполняют.
– Ну а как же иначе, – изумленно вздыхает он. Пялится на меня жадным любовным взглядом. – Я же генерал все-таки, Катюша.
– Мой генерал, – Пристав на цыпочки, утыкаясь носом в крепкую шею.
– Твой, – серьезно кивает Васечка. И подхватив меня за талию, лишь на короткий момент прижимает к себе. – Идем. Уже ждут, – Слегка подталкивает к входу.
А там около колонн уже топчется женщина в нарядном брючном костюме. Источает из себя великую радость. Немного наигранную и пафосную.
– Очень рады, что выбрали наш ЗАГС, – улыбается наигранно. – Идемте, скоро начнется церемония.
Вместе с будущим мужем торопливо шагаю через холл, украшенный лепниной. Каблуки гулко стучат по мраморному полу, отбивая дробь.
Замуж. За генерала. Замуж.
В сумке, отданной Белоусову, трезвонит сотовый.
– Потом, – отмахивается Генерал. Вводит меня в большой светлый зал с красным ковром посредине.
Играет набивший оскомину вальс Мельдельсона и единственное, о чем я могу думать, так это о Васечке. Его рука крепко сжимает мою. А сердце колотится как ненормальное. Еще несколько часов и он уедет. Оставит меня одну. С ума сойти можно, как я в него влюбилась. Даже сама не ожидала. Из-за грустных мыслей пропускаю мимо ушей все заунывные казенные речи. В нужный момент говорю «да», протягиваю руку Василию. Наблюдаю, как он медленно и задумчиво надевает мне на безымянный палец обручальное кольцо. Одеваю ему точно такое же.
Где Ордынцев только умудрился купить эти кольца? И как точно угадал с размером?
– Объявляю вас мужем и женой! – восторженно восклицает тетка. Не успевает закончить, как мой муж, словно дорвавшись до сладкого, сгребает меня в медвежьи объятия и целует, будто впервые.
«Наконец-то!» – думаю весело. А в сумке снова звенит сотовый. Настойчиво и равнодушно.
«Папа, наверное, – отвечая мужу, ойкаю мысленно. – Зря я Насте и маме сообщила. Теперь папа мне устроит свадьбу!»
Выйди я замуж за кого-нибудь попроще, точно бы развел на следующий день. Вот только против Ордынцева у него нет преимуществ. Муж у меня влиятельнее отца.
«Строгий начальник, – напоминает внутренний голос с бабушкиной интонацией. – Скрутит тебя в бараний рог, Катька. Поминай как звали».
«Васечка меня любит», – судорожно вдыхаю воздух, когда Васины губы отпускают мои из мягкого захвата.
– Пойдем, жена, – весело басит Ордынцев. Беру его под руку и не скрываю улыбки. Торжественно спускаемся вниз и уже на крыльце попадаем под легкий дождик из лепестков роз.
– Счастья вам, молодожены! – радостно кудахчут две загсовских тетки. А мы, сбежав по ступенькам, сразу усаживаемся в машину.
– Обалденная церемония, – выдыхает счастливо Ордынцев. – Надо будет еще повторить…
– Что? – охаю возмущенно. – Ну ты и конь, Василий Петрович. Только на мне женился, а уже о другой мечтаешь…
– О другой церемонии, – привлекает меня к себе Ордынцев. Обжигает лицо жарким дыханием и добавляет многозначительно. – Только с тобой, Катенок. Никто мне больше не нужен.
– Мне тоже, – выдыхаю, устраивая голову на генеральском плече. И вздрагиваю, когда снова заливается трелью сотовый.
– Ответь уже, – нетерпеливо роняет Ордынцев, будто я специально не беру трубку. Забрав у помощника мою сумку, протягивает недовольно. – Кто там? – бухтит, обжигая меня придирчивым взглядом.
– Папа, – мяукаю нерешительно. Ну как влетит мне сейчас от мужа за самоуправство. Васечка просил никому не говорить о свадьбе. А я растрепала.
– Кать, что там у тебя происходит? – строго спрашивает папа. – Настя говорит…
Ну вот никак не может промолчать моя подруга бывшая. Все Сашечке своему доложит обязательно. Думаю о Насте и папе и в этот раз не испытываю даже капли раздражения и улыбаюсь во все тридцать два.
– Все хорошо, папа. Очень хорошо, – замечаю, стараясь сохранить спокойствие. – Я уже пять минут как Ордынцева. И очень этому рада.
– Хм…мм, – осекается на полуслове отец. Держит короткую паузу. Видимо соображает, как поступить дальше. И выдыхает бодренько. – Совет да любовь, дети мои. Что-то вы быстро так…
– Дай мне трубку, – тихим шепотом велит Васечка. И забрав у меня сотовый, заявляет весело. – Георгич, мы бы подождали до твоего благословения. Но прости, тут меня в командировку отправляют. Не хочу Катюшку оставлять одну без присмотра. Теперь ей, как моей жене охрана положена. Никакому ушлепку даже близко не пройти.
– Ты уверен, Василий Петрович? – строго интересуется отец.
– Ну конечно, папа, – дурачится мой муж и добавляет серьезно. – Приказ уже подписан. Люди выделены. Каждую кандидатуру назначил лично. Осечки быть не может.
Вот когда он все успел!
Ахаю я от изумления.
Прижавшись к мужу, прислушиваюсь к разговору. Тяжелая лапища Ордынцева собственнически опускается мне на грудь.
Папа! В устах мужа такое обращение звучит как стеб. Но и отец не остается в долгу.
– Молодец, сынок. Герой державы, – усмехается он, поддевая Генерала- почти ровесника. – Так может, Катю к нам пришлешь, раз тебя вызывают, – предлагает по-свойски.
– Не знаю я, Георгич, – морщится муж. – Месяц пройдет быстро. Да и я попробую вырываться к жене при первой возможности. Хоть на выходные. А до вашей Москвы пока долетишь, уже обратно надо.
Вырываться к жене.
От одной этой фразы внизу живота закручивается желание. Стискиваю ноги поплотнее, стараясь утаить от мужа, как меня накрывает. Но куда там. Васечка все замечает и подмигивает заговорщицки.
– Сейчас приедем, – произносит еле слышно.
И снова прислушивается к моему отцу.
– Ну ты там сам смотри, Вася, – вздыхает тот, никак не ожидавший получить зятя – генерала. – Счастья вам, молодожены. А свадьбу все равно устроим, как только в Москву вернетесь. Зажать не получится.
– Да я и не пытаюсь, – хохочет Генерал и, попрощавшись, приказывает водителю. – Теперь в «Сосны» нас отвезите, пожалуйста. Хочу еще перед отъездом охрану проверить.
Жадные Васины пальцы по-хозяйски оглаживают мое бедро. Но пробраться под подол длинного платья не смеют.
«Знаю я, Васечка, знаю, что ты хочешь!» – как кошка объевшаяся сметаны, расплываюсь в улыбке.