Чтение онлайн

– Я ни при чем, клянусь Аллахом. – Неожиданно для себя Марат заговорил плаксивым тоном, который не был присущ ему даже в раннем детстве. – Я ее даже пальцем не тронул. У нее ресницы дрожат, глядите. Она живая.

Словно бы в подтверждение его слов Алиса слабо застонала и попыталась сесть, но рука мужчины удержала ее на месте.

– Лежи. Мы тут без тебя разберемся. Только не смотри, слышишь? Не нужно тебе этого видеть.

Чего – этого?

– Ильяс виноват, не я, – взвизгнул Марат. Палец, которым он указал на своего придавленного столом напарника, оставался скрюченным, и распрямить его никак не удавалось. В его желудке творилось что-то невообразимое, кишки непроизвольно ворочались, как черви в банке, издавая протяжные жалобные звуки. – Не я, – причитал Марат в унисон. – Я ни в чем не виноват… ни в чем… совсем…

Незнакомец, зрачки которого сделались такими огромными, что почти заполнили собой всю радужную оболочку глаз, никак не отреагировал на эту сбивчивую речь. Подождал, пока она закончится, и взмахнул ножом.

Схватившись за горло, Марат осел на пол безвольной куклой. Он попытался встать или что-то сказать, но не сумел. Это был почти полный паралич. Только бурление в животе не прекращалось, наполняя комнату совершенно канализационными запахами и звуками. А в остальном его никчемная, бесполезная жизнь закончилась, хотя еще какое-то время Марат дышал, ворочался и пытался молить о пощаде.

Добравшись до своего кабинета, Завадский снял генеральскую фуражку с высокой тульей и сокрушенно уставился на лопнувший козырек. Брезгливо оглядел изгаженный китель, швырнул его в шкаф, бросил туда же фуражку.

Эти контрактники, пикетирующие вход в штаб, совсем озверели, подумал он, занимая место за столом. Даже взвод здоровенных десантников, прокладывавших генералу путь сквозь бушующую толпу, не смог уберечь его от неприятных инцидентов. Испорченная фуражка – это раз. Загустевший плевок на левом погоне, напоминающий полуразложившегося слизняка, – это два. Наконец, довольно болезненный удар в левую грудину, ощущавшийся даже теперь, когда подуспокоившийся Завадский присосался к затребованному стакану чая с лимоном.

Лицо ударившего его типа совершенно вылетело из памяти, зато его глаза запомнились генералу прекрасно. Как будто с камышовым котом нос к носу столкнулся. С чертовой рысью, доставшей его когтистой лапой.

Поморщившись, Завадский ослабил узел галстука, расстегнул рубаху и внимательно оглядел пострадавший бок. Ничего страшного, если не считать багрового пятна, расплывшегося под левым соском. Безобразие. Завтра утром нужно вызвать роту ВДВ и разогнать всю эту бунтующую шушеру к чертовой матери. Нет, сегодня же. Но сначала придется дать интервью журналюге из газеты «Завтра», дожидающемуся в приемной. Обстоятельное, взвешенное интервью, из которого общественность узнает, что требования горе-вояк просто смехотворны. В округе лишних денег нет и не предвидится. Как только они появятся, то будут выплачены контрактникам в полном объеме. Или хотя бы частично.

Да, лучше частично, решил Завадский, приведя себя в порядок и распорядившись пригласить в кабинет столичного журналиста.

Это был прилизанный и гладкий, как заматеревший колобок, мужчина, поспешивший выложить на стол сразу два диктофона, один меньше другого.

– В какой говорить? – осведомился Завадский, недовольно поводя носом из стороны в сторону.

– Без разницы, – заверил его журналист. – Я буду задавать вопросы, а вы отвечайте.

– Как в прокуратуре, хе-хе?

– У прокуратуры, хе-хе, свои дела, а у нас, хе-хе, свои… Итак, вопрос первый. Неужели СКВО обнищал настолько, что не в состоянии выплатить деньги сотне контрактников?

– А ты знаешь, какая сумма долга на сегодняшний день набежала? – гаркнул Завадский.

– От 90 до 120 тысяч рублей на каждого человека.

– И что же, я их родить должен, по-твоему? Банк ограбить?

– Насколько мне известно, округу было выделено достаточно средств, чтобы…

– Ему известно! – саркастически перебил Завадский журналиста. – А теперь ты на мой вопрос ответь, коли такой умный. Можно ли родину-мать за горло брать, свои шкурные интересы отстаивая? Что это за мода такая пошла: чуть что – сразу бастовать? Мы тут в штабе в бирюльки играемся, что ли? – Генеральский голос задрожал от негодования. – Этим иудам продажным было ясно сказано, что свои тридцать сребреников пусть получают по месту службы, в Гудермесе или Шали. Вместо этого они торчат тут и мешают нормальной работе. Ты хоть представляешь себе, дорогой, сколько у меня разных проблем помимо разборок со всякой голытьбой?

– Примерно, – кивнул журналист. – Например, разработка сверхсекретной военной операции, подробнейший план которой гуляет по Сети наряду со свежими анекдотами.

– По сети? – напрягся Завадский. – По какой сети?

– По всемирной. Интернет, доводилось слышать о таком?

– Доводилось. И что?

Колобкообразный журналист ощерился, сделавшись похожим на персонажа старого фильма ужасов про всеядных зубастиков.

– А то, что вчера вечером на все главные порталы поступила прелюбопытнейшая информация, касающаяся штаба Северо-Кавказского военного округа, вашего покойного заместителя Конягина и вас лично.

– Ин… – Завадскому пришлось помассировать левый бок, прежде чем он смог выговорить слово полностью. – Информация, значит. Какого рода?

– Я бы сказал, весьма скандального рода. Потому что, помимо плана операции, пользователи Интернета получили возможность ознакомиться с состоянием личных банковских счетов генерала Завадского и его бывшего заместителя. – Журналист прямо-таки лоснился от алчного удовольствия, продолжая улыбаться своей чрезвычайно зубастой улыбкой. – Более того, рассекреченные файлы были отправлены также на официальный сайт Президента Российской Федерации. Вы можете что-нибудь сказать по этому поводу?

Завадский с трудом проглотил воздух, который раздирал ему легкие, как если бы он был до предела насыщен невидимыми частицами стекловолокна.

– Могу, – подтвердил он, дивясь тому, что собственный кабинет все сильнее клонится набок, подобно каюте тонущего коробля. – Могу, – повторил Завадский, часто глотая, дабы избавиться от воздушных пробок, заложивших уши.

– Так скажите, – вкрадчиво предложил журналист-колобок, указывая глазами на работающие диктофоны. – Вам теперь на эту тему много говорить придется, так что самое время поупражняться в красноречии.

– Я скажу… Сейчас…

Завадский умолк, борясь с подступающей дурнотой. Мысли мешались, как будто генеральские мозги кинули вариться в котел, старательно шуруя там поварешкой. В ушибленном боку ощущалось усиливающееся онемение. Время от времени перед меркнущим взором генерала сгущалась черная туча, сквозь которую на него глядел тот тип, который ударил его у входа в здание штаба. Янтарные глаза, полыхающие совершенно нечеловеческой яростью. Как этот безумец очутился в толпе помятых жизнью контрактников? Затесался туда специально, чтобы под шумок добраться до начальника штаба? Зачем? Кто он такой?