Чтение онлайн

К северу правлю я, Прочь от усобицы. Белую пену Ветер вздымает. Руля не слушая, Волнам подвластный, Корабль вскоре Перевернется. Сверкайте же, молнии! Пусть безумцев Гром оглушает. Но пусть их море Милостью вашей Вынесет к северу.

Принеся таким образом словесную жертву, он поднес рожок к губам и затрубил, призывая своего хуукина.

Огромный зверь услыхал и приблизился. Калава приказал опустить тяжелые оглобли и первым взялся за рукоять. Потом, обвязавшись на всякий случай веревкой, он спрыгнул на широкую спину хуукина и удержался, хотя Двое матросов, последовавших за ним, поскользнулись и их пришлось втаскивать обратно. Втроем морякам удалось направить хуукина так, чтобы на него смогли надеть упряжь.

— Слишком долго я ждал, — заметил Калава. — Вчера было бы легче. Ну да зато будет вам о чем поболтать в тавернах, когда вернемся.

Загонщикам помогли взобраться на борт. Паруса тем временем свернули. Калава взял первую вахту за поводьями. Хуукин тянул мощно, бурля хвостом и плавниками.

Ветер сносил брызги в открытое, неведомое море.

Странник проснулся.

Десятки лет пути он провел в отключенном состоянии. Существо вроде Альфы оставалось бы в сознании и обдумывало бы вопросы интеллектуально-художественного творчества (для него здесь не было противоречия), или вспоминало бы моменты созерцательной радости, или занималось бы чем-то еще, слишком абстрактным, чтобы выразить это нашими словами. Однако способности Странника были хоть и велики, но для подобного недостаточны. Его аппаратное и программное обеспечение — снова мы возвращаемся к языку мифа — было спроектировано в первую очередь для трансакций с материальной Вселенной. Так что в полете он бы заскучал.

Даже поговорить ему было не с кем. Автоматизированные системы корабля имели большую мощность и точность, но подлинным разумом не обладали: необходимость в этом отсутствовала, а отвлечение внимания или скука могли бы привести к опасным ситуациям. Связаться с другими узлами тоже не представлялось возможным — слишком много времени потребовалось бы на прохождение сигнала туда и обратно. Довольно долго, целые минуты внешнего времени, Странник провел за тем, что заново прожил судьбу Кристиана Брэннока, своего составного элемента, изучая его личность и привыкая к образу поведения. Потом он… скажем так, уснул.

Корабль реактивизировал его, когда пересекал облако Оорта. Проснувшись в одно мгновение, Странник стал подсоединяться то к одному инструменту, то к другому и так просканировал Солнечную систему. Эмоциональный подъем, горько-сладкое чувство возвращения на родину, метавшееся среди решеток жесткой логики, принадлежали Кристиану Брэнноку. Вообразить их несложно — представь, что после долгого отсутствия приезжаешь туда, где прошло твое детство.

Разумеется, призрак, заключенный в машину, знал, что с тех пор, как навеки закрылись его смертные глаза, там произошли огромные изменения. У Сатурна кольца стали тоньше и словно растрепались, зато Юпитер, раньше их вовсе лишенный, обрел — да какие яркие! — у него погиб спутник. А вот большое красное пятно на боку планеты поблекло много столетий назад.

Марс и вовсе остался без лун, и ось его сильно наклонилась. При большем разрешении оптики кое-где на нем были бы видны следы человека. От антиматериевых фабрик внутри орбиты Меркурия до заводов по переработке комет, вынесенных за Плутон, всё, в чем больше не было нужды, либо демонтировали, либо просто бросали.

Ветер, вода, химия, тектоника, метеориты, жесткая радиация, ядерный распад, квантовые смещения терпеливо передавали развалины в руки хаоса. В ряде мест на почве или в космосе сохранились окаменелые, смерзшиеся останки, обглоданные эрозией. Все прочее стало достоянием памяти Геи.

Но — не важно. Грань Странника, бывшая Кристианом Брэнноком, спешила домой.

Невооруженным глазом Кристиан Брэннок не разглядел бы больших перемен, происшедших с Солнцем. Оно стало чуть крупнее и заметно ярче. Человеческому зрению его свет показался бы белым, с едва заметным голубоватым оттенком. Незащищенная кожа быстро отреагировала бы на увеличение количества ультрафиолета. Солнечный ветер тоже сделался сильнее. Но до сих пор сдвиги оставались незначительны: звезда продолжала обычные процессы развития. Наибольшее влияние они оказали на планеты с атмосферой, обладавшей парниковым эффектом. На Венере расплавились некоторые минералы. На Земле же…

Корабль затормозил, достигнув цели, и закружился на стояночной орбите. Странник принялся за наблюдение с близкой дистанции.

Конфигурация лунных пятен стала не совсем такой, как прежде. Горы еще больше выветрились, а новые кольца кратеров порой пересекали старые. Там, где под заброшенными городами проломилась почва, остались полные мелких булыжников ямы. Забавно: спутник Земли был столь же пуст, как до прихода на него жизни. Днем он раскалялся, а ночью его сковывал смертельный холод. Он немного (по астрономическим меркам) отдалился от планеты, и период ее обращения вокруг своей оси возрос приблизительно на час. Однако пока Луна оставалась достаточно близко, чтобы стабилизировать Землю.

На планете-матери наш воображаемый наблюдатель увидел бы меньше интересного. Всю ее затягивали белые облака. Лишь приглядевшись, мы увидели бы, что они вихрятся и сплетаются между собой. В редких разрывах блестела голубая вода или показывалась бурая почва, но нигде не было ни льда, ни снега; нигде, как стемнеет, не зажигались огни; радиоволны молчали.

Как давно не ступала сюда нога человека? Странник справился у базы данных. Там ничего на эту тему не было. Возможно, информация оставалась неизученной. Возможно, тот, кто остался последним, погиб безвестно или решил умереть в одиночестве.

Несомненно, то было давно, давно. Как короток оказался век homo sapiens от кремневого кресала до машинного интеллекта! Разумеется, конец не пришел внезапно. Согласно базе данных, он занял несколько тысячелетий: их хватило на то, чтобы возникли целые цивилизации и пали, оставив потомков-мутантов. Порой в том или ином месте случался прирост населения, порой народы внимали словам пророков и пытались повернуть историю вспять — на время, на время. Но смерть была неизбежна.

Ячейки памяти Кристиана Брэннока породили внутри Странника мысль — представим себе, что ее произнес мужской голос:

Я видел начало, но не смог предвидеть конец. Мне казалось, что занимается дивная заря надежды. И ошибался ли я?

Органические существа смертны. Им не под силу предотвратить свой окончательный распад: не позволяют законы квантовой химии. К тому же, если человек захочет прожить всего тысячу лет, емкость его мозга будет превышена и он не сможет больше хранить информацию. Но задолго до того геометрическая прогрессия корреляций захлестнет такого человека, и он сойдет с ума. Не вынести ему и оцепенения межзвездных путешествий, и неземных сред обитания, ибо Вселенная не предназначена для него.