Чтение онлайн

Спустилась ночь. Теперь можно было без опаски вынуть прут и обследовать стену возле окна. Надежда еще теплилась в наших сердцах, когда я высунулся из окна.

Подо мною лежал угрюмый темный город. Лишь кое-где виднелись слабые огоньки, причем большинство из них светились в окнах дворца. Я ощупал рукой стену башни, и сердце мое опустилось. Гладкий, почти отполированный камень — никаких возможностей найти опору, зацепиться. Думаю, что даже кошка не смогла бы спуститься по стене.

— Безнадежно, — сказал я, влезая обратно в камеру. — Стена гладкая, как женская грудь.

— А что наверху? — спросил Нур Ан.

Снова я высунулся из окна и стал смотреть наверх. Наша камера оказалась на самом верхнем этаже башни. Что-то толкало меня попытаться разузнать, что там: это желание было рождено безумной жаждой вырваться на свободу.

— Держи мои ноги, Нур Ан. Крепче держи.

С трудом я выпрямился и встал на окно. Нур Ан крепко держал меня за колени. Я смог достать до крыши пальцами. Снова опустившись, я прошептал Нур Ану.

— Я попытаюсь выбраться на крышу.

— Зачем?

Я рассмеялся.

— Не знаю. Но мой внутренний голос советует мне сделать это.

— Если ты упадешь, ты избегнешь смерти от огня. И я последую за тобой. Вперед, мой друг из Хастора. Пусть тебе повезет.

Снова я встал на подоконник, нащупал край крыши. Медленно я стал подтягиваться вверх. Подо мною лежала черная пучина, где таилась смерть. Я решился на это предприятие только потому, что я был уверен в своей силе. Бесконечно долго висел я над пропастью, держась только кончиками пальцев за крышу. Наконец, мне удалось закинуть локоть, и вот, задыхаясь от напряжения, я втащил тело на базальтовые плиты крыши и лег там в изнеможении.

Немного отдохнув, я встал. Как безумная, Турия выписывала свой танец на безоблачном небе Барсума. Хлорус, — холодный спутник, плыл в величественном уединении. А подо мною лежала долина Хор, как какая-то зачарованная страна из древних легенд; в отдалении хмуро смотрели на долину угрюмые вершины гор, которые охраняли этот сумасшедший мир.

Внезапно горячий воздух ударил мне в лицо, напомнив, что где-то внизу устраивает свои оргии пыток сумасшедший маньяк. Слабый крик донесся до меня из трубы. Я содрогнулся, но теперь зияющее отверстие привлекло мое внимание, и я подошел ближе. Нестерпимо горячие волны воздуха поднимались снизу. Дыма почти не было, настолько полным было сгорание топлива в печи. Однако горячий воздух вырывался из трубы со страшной силой. Казалось, он способен отшвырнуть меня прочь, если я подойду близко.

И тут у меня родился план, безумный план, но он так захватил меня, что я быстро спустился обратно в камеру, чтобы рассказать его Нур Ану.

Не успел я поделиться с товарищем своими мыслями, как в соседнем помещении раздались шаги, и стена начала подниматься. Я думал, что это принесли еду, но стена все поднималась и поднималась. Вскоре мы увидели ноги девушки, стоящей возле входа. Затем она наклонилась и вошла к нам. Я сразу узнал ее — это была та самая девушка, которой Грон вменил в обязанность соблазнить меня, чтобы я поступил к нему на службу. Ее звали Шару.

Нур Ан мгновенно вставил прут на место, и девушка ничего не заметила. Стена оставалась наполовину поднятой и девушка обратила внимание на взгляд, устремленный туда.

— О, не нужно лелеять напрасных надежд, — сказала она, улыбнувшись. — Этажом ниже стоят охранники.

— Почему ты здесь, Шару? — спросил я.

— Меня послал Грон. Ему не терпится узнать ваше решение.

Я задумался. Наша единственная надежда была связана с этой девушкой, которая относилась к нам с сочувствием и симпатией.

— Если у нас будет кинжал и игла, — шепотом сказал я, — то мы дадим ответ Грону послезавтра утром.

— И как я объясню ему эту задержку? — спросила она после недолгого раздумья.

— Скажи ему, — ответил Нур Ан, — что мы разговариваем со своими предками и что от их совета будет зависеть наше решение.

Шару улыбнулась, она вынула кинжал из ножен и положила его на пол, затем она достала из кошелька иглу и положила радом с кинжалом.

— Я скажу Грону, что лучше всего подождать, — сказала она. — Сердце мое надеется, Хадрон из Хастора, что ты решишь остаться со мною, но я буду рада, если не ошибусь в оценке твоего характера. Ты умрешь, мой Хадрон, но ты умрешь как смелый и честный человек. Прощай! Я вижу тебя в последний раз, но пока я не уйду к своим предкам, твой образ всегда будет передо мною.

Она ушла. Стена опустилась — и теперь у нас было то, чего я так страстно хотел иметь: кинжал и игла.

— К чему нам это? — спросил Нур Ан, с интересом глядя на меня.

— Увидишь, — коротко ответил я и сразу принялся за работу: начал быстро срезать ткань со стен и потолка нашей камеры.

План, конечно, был сумасшедший, но все же он казался мне вполне реальным.

Всю ночь и весь следующий день мы с Нур Аном работали без перерыва. Мы сшили огромный мешок, а также заготовили много длинных веревок. К вечеру работа была окончена.

— Пусть везение не оставит нас, — сказал я.

— Твой план настолько безумен, что достоин родиться в голове Грона, — сказал Нур Ан. — Но в нем есть какое-то зерно.

— Ночь наступила, — сказал я. — Медлить нельзя. Единственное, в чем мы можем быть твердо уверены, так это в том, что, если план не провалится, мы избежим смерти от огня и наши предки с любовью и симпатией должны будут хранить Шару, чья дружба позволила нам попытаться бежать.

— Не дружба, а любовь, — поправил меня Нур Ан.

Затем я снова совершил опасный подъем на крышу, захватив с собой одну из веревок. Оттуда я спустил веревку Нур Ану, который прицепил к ней наш мешок и вскоре он лежал рядом со мною на крыше. Мешок был легким, как паутинка, и крепким, как хорошо выделанная шкура цитидара. После этого я помог Нур Ану забраться на крышу, причем он аккуратно поставил прут на место.

К открытой части нашего мешка было привязано множество веревок с петлями. Через петли мы пропустили длинную веревку и закрепили ее на балконе, причем эту веревку можно было обрубить одним ударом.