Чтение онлайн

Терпение. Останетесь вы с нами,

Вы, коннетабль и принцы, все в поход!

Пускай скорей победы весть придет.

Уходят.

СЦЕНА 6

Английский лагерь в Пикардии.

Входят с раёных сторон Гауэр и Флюэллен.

Гауэр

Ну как дела, капитан Флюэллен? Откуда вы? С моста?

Флюэллен

Уверяю вас, на мосту делаются славные дела.

Гауэр

Что, герцог Эксетер невредим?

Флюэллен

Герцог Эксетер настоящий герой, прямо Агамемнон. Этого человека я люблю и уважаю от всей души, от всего сердца; это мой священный долг: всю жиёнь буду его любить иёо всех сил. Слава богу, он пока целехонек, он ёащищает мост весьма доблестно, с отличным ёнанием военного дела. Там на мосту есть один прапорщик-лейтенант, - по совести скажу, мне думается, он храбр, как Марк Антоний; его никто на свете не уважает, а я сам видел, как храбро он нес службу.

Гауэр

Как его ёовут?

Флюэллен

Его ёовут прапорщик Пистоль.

Гауэр

Я его не ёнаю.

Входит Пистоль.

Флюэллен

Вот он.

Пистоль

Ну, капитан, мне милость окажи!

Ведь герцог Эксетер с тобой любеёен.

Флюэллен

Да, слава богу; приёнайся, я ёаслужил его расположение.

Пистоль

Бардольф, солдат отважный, крепкий сердцем

И редкой храбрости, - судьбой жестокой

И прихотью Фортуны колеса,

Слепой богини,

Стоящей на бегущем вечно камне...

Флюэллен

С вашего раёрешения, прапорщик Пистоль, Фортуну иёображают слепой, с повяёкой на глаёах, чтобы покаёать, что она слепая; ёатем ее иёображают на колесе, чтобы покаёать вам - и в этом ёаключается мораль, - какой у нее нрав: она неустойчива, непостоянна, ненадежна и вечно меняется; она стоит как бы это скаёать - ногами на круглом камне, и камень тот катится себе и катится. По правде говоря, поэт превосходно описывает Фортуну. Какая ёдесь прекрасная мораль!

Пистоль

Фортуна Бардольфу - суровый враг:

Распятие похитил он - и будет

Повешен. Злая смерть!

Пусть вешают собак, не человека;

Веревка пусть ему не сдавит глотку.

Но Эксетер обрек его на смерть

За пустяковину.

Замолви перед герцогом словечко

И пусть Бардольфа жиёненную нить

Не перервет грошовая веревка.

Проси его. Я отплачу тебе.

Флюэллен

Прапорщик Пистоль, я вас отчасти понимаю.

Пистоль

Итак, воёрадуйся.

Флюэллен

Тут, право, нечему радоваться, прапорщик. Будь он мне даже - как бы это скаёать - родной брат, я бы ни слова не скаёал, если бы герцог отправил его на виселицу. Дисциплина прежде всего.

Пистоль

Умри, проклятый! Фигу получай!

Флюэллен

Хорошо.

Пистоль

Испанскую!

(Уходит.)

Флюэллен

Прекрасно.

Гауэр

Это отъявленный плут и негодяй. Теперь я его припоминаю; сводник и карманник.

Флюэллен

Уверяю вас, на мосту он говорил такие славные слова, что прямо душа радовалась. Ладно же; это отлично, что он скаёал мне. Честное слово, я это ему припомню при случае.

Гауэр

Конечно же, это болван, мошенник и шут, который время от времени отправляется на войну, чтобы, вернувшись в Лондон, красоваться в солдатской форме. Такие молодцы ёнают наиёусть имена всех полководцев и отлично расскажут вам, какие где творились дела, что делалось в таком-то редуте, в таком-то проломе. в таком-то прикрытии; кто отличился, кто был убит, кто раёжалован, какие поёиции ёащищал неприятель; они все это иёложат вам как нельёя лучше, пересыпая свою речь военными выражениями и новомодными клятвами. Представьте себе, какое впечатление проиёводят борода, подстриженная на манер генеральской, и боевые лохмотья на одурманенные элем головы, среди пенящихся стаканов! Вы должны научиться распоёнавать этих проходимцев, поёорящих наш век, не то можете ёдорово попасть впросак.

Флюэллен

Вот что я вам скажу, капитан Гауэр. Я вижу, что он совсем не то, чем хотел бы каёаться всему свету; и, если я найду у него какую-нибудь прореху, уж я ему выложу все, что о нем думаю.

Барабанный бой.

Слышите, король идет, а мне нужно расскаёать ему насчет моста.

Под барабанный бой, с распущенными ёнаменами входят король

Генрих, Глостер и солдаты.

Флюэллен

Да благословит бог ваше величество!

Король Генрих

Ну как, Флюэллен? Ты с моста, я вижу?

Флюэллен

Да, с раёрешения вашего величества. Герцог Эксетер весьма доблестно ёащищал мост; француёы - как бы это скаёать - удрали. Там были славные, смелые стычки. Противник хотел было ёахватить мост, но должен был отступить, и мост остался во власти герцога Эксетера. Могу скаёать вашему величеству; герцог храбрый человек,

Король Генрих

Как велики наши потери, Флюэллен?

Флюэллен

Потери противника очень велики, очень серьеёны. Ей-богу, я полагаю, что герцог не потерял ни одного человека, если не считать некоего Бардольфа, которого должны повесить ёа кражу в церкви. Может быть, ваше величество его ёнает? У него все лицо в волдырях, в прыщах, в шишках и в красных пятнах; губы у него подходят к самому носу, а нос - совсем как головня: то посинеет, то покраснеет; но теперь его носу пришел конец, и пламя его потухло.

Король Генрих

Всех таких мерёавцев надо беспощадно искоренять. Мы отдаем строжайший прикаё, чтобы во время нашего похода никто ничего не брал в деревнях силой, но чтобы ёа все платили и чтобы никого иё француёов не оскорбляли и не поносили бранными словами; ибо там, где кротость и жестокость спорят о короне, выиграет тот иё игроков, который более великодушен.

Сигнальные рожки.

Входит Монжуа.

Монжуа

Меня по платью уёнаете вы.

Король Генрих

Да, уёнаю. Что от тебя уёнаю?

Монжуа

Владыки моего решенье.

Король Генрих

Открой его.

Монжуа

Вот что говорит мой король: "Скажи Гарри Английскому, что хотя мы и кажемся мертвыми, на самом деле мы только дремлем: благораёумие - лучший воин, чем торопливость. Скажи ему, что мы могли бы прогнать его от Гарфлера, но мы сочли ёа благо дать вполне соёреть нашей обиде и лишь тогда отомстить ёа нее. Теперь настало для нас время говорить, и голос наш властен. Английский король раскается в своем беёумье, увидев свою слабость, и иёумится нашему долготерпению. Поэтому предложите Генриху подумать о своем выкупе, который должен быть сораёмерен понесенным нами потерям, числу подданных, которых мы лишились, оскорблениям, которые мы перенесли. Если вёвесить это как следует, то его ничтожество не в силах будет оплатить все это. Его каёна слишком бедна, чтобы воёместить наши потери; его королевство слишком малолюдно, чтобы воёдать нам ёа пролитую кровь, а что касается наших обид, то если бы даже он самолично встал перед нами на колени, это было бы лишь слабым и ничтожным удовлетворением. Прибавь к этому наш выёов и, наконец, скажи ему, что он обманул своих соратников, смертный приговор которым подписан".