Чтение онлайн

– Анечка?..

– Узнала? Как ты узнала меня?..

И бабушка вытирает мокрые глаза.

– Сон мне приснился...

В доме все совсем так же, как и было в ее детстве. Те же коврики на полу. Те же чашки. Тот же запах...

– Муж отпустил тебя ко мне? – спрашивает бабушка, усадив Аню, но продолжая держать ее за руку.

– У меня нет мужа. И никогда не было.

– А турок?

– Я ушла от него. Тогда еще. Давно.

Бабушка смеется.

– Это ты правильно сделала. Он совсем тебе не годился. И как же ты жила сама? Где работала? Почему не писала?

Вопросов слишком много. Так много, что лучше не отвечать ни на один.

– Я теперь в Киеве живу. Открыла свою стоматологию. Все почти потратила, что заработала, – на помещение, на ремонт, на оборудование. Поедем – посмотришь...

– А живешь где?

– Квартиру купила на Шулявке. Не очень близко. Ну, пока на метро. На машину не хватило уже.

Бабушка слушает хриплый и резкий голос и не отводит взгляда от ее лица. Прежние глубокие серые глаза. Прежние золотистые волосы, туго стянутые в хвост.

– Аня? Как ты жила? Все это время... Почему не вернулась?

– Вернулась вот, – Аня смеется. – В Ираке медсестрой работала, потом ранили. Потом снова была в Турции. Теперь вот дома...

– А Саша?

– Причем тут Саша?

– Его мать ничего о нем не знает.

– Почему? Я видела его несколько раз... за границей. Давно...

Вечером Аня зашла к матери Герасимова, чтобы до самого дна нырнуть в далекое детство. Тетя Валя узнала ее, словно и не было этого десятка лет, выбеливших Анино лицо мелом.

– Анечка... Приехала бабушку проведать? Она так переживала, где ты, что с тобой...

– А вы как?

– Да вот, с внучатами уже вожусь...

Аня кивает и отворачивается.

– Дети – это счастье.

– И с невесточкой мне повезло, золотая жена у Костика.

– А... Саша?

Теперь отворачивается Валентина.

– Не знаю о Саше. Может, тоже женат уже. Может, нет. Только деньги от него иногда получаем. И ни строчки никогда, ни звонка, ничего...

– Мы виделись с ним...

– Где?

– В Турции, давно. Он отдыхал с девушкой. Хорошо выглядел.

– Ну, и хорошо. Жив-здоров, значит. Только... нельзя так с матерью. Будто одни деньги нам от него нужны...

Аня думает о том, что и сама за все эти годы ни разу не написала и не позвонила домой. Значит, и ему тоже – не о чем рассказать родным.

– На свадьбе брата не был... Отца не хоронил. А деньги это... этого и не нужно. Мы ж не чужие ему.

Аня берет Валентину за руку.

– Тетя Валя, я знаю, как он вас любит. И если он не приезжает и не звонит, значит его работа не позволяет ему этого. Обстоятельства бывают очень разные. Бывают очень сложные. Знаю только, что он жив и помнит о вас.

– У тебя нет его номера?

– Нет. Я потеряла его.

– Номер?

– И номер тоже...

Тетя Валя смахивает слезы.

– Вам нужно было тогда жениться и детей скорее рожать.

Но Аня качает головой.

– Нет. Нужно было прожить все, то мы прожили. Это время – год за пять, не меньше. Я очень устала. Пока останусь в Киеве – буду работать. Если вдруг увидите Сашу, передавайте ему привет от меня...

– Не оставляй бабушку...

И Аня обещает. Обещает приезжать почаще.

Бабушка никак не хочет переезжать в столицу. Аня возвращается одна – в новую, еще не обжитую квартиру. А ночью звонит Дарко, живущий в каком-то другом времени, на каком-то другом континенте, и клянется в вечной любви.

– Не могу забыть тебя...

– И я тебя, – врет она, чтобы его не обидеть.

– Я скучаю...

– И я тоже...

«Здесь это называется – «не попускает», – смеется про себя Аня.

4. ЗНАКОМЫЙ

Можно ли жить в одном городе с человеком и никогда с ним не встретиться? Конечно. Особенно, если не искать его. Анины поиски ограничились тем, что она раскрыла телефонный справочник на фамилии «Герасимов» и увидела десятки номеров телефонов разных Герасимовых, а заодно и Герасименко, Герасимовичей и Герасимьюков. И не стала звонить ни по одному номеру. Снова что-то оттолкнуло.

Работа заняла все мысли. Пришлось самой подбирать штат, проводить собеседования, в то же время пытаясь оградить себя от подробностей чужих жизней. Наконец, коллектив укомплектовался, потянулись пациенты и наметился тот самый повседневный ритм, который спасает от навязчивых мыслей и неудовлетворенности и который и принято считать хребтом жизни.

Только к весне Аня сделала паузу. Отвлекли цветущие каштаны... В городе вдруг сделалось душно, и ее наспех слепленная пластилиновая жизнь стала таять. Плавные линии начали растекаться вязкой жижей.