Чтение онлайн

— Я опять долго не увижу моего мальчика, — с грустью сказала Эгина, любуясь, из-за распахнутых занавесок, бравой посадкой и гордым видом своего сына.

Раньше Кенгуд держал себя проще, но после отставки Кая с поста главы республики, стал показательно высокомерным.

— Это не так долго, как ты думаешь, — мягко успокоил первую жену Кай, — Максимум, пять-шесть декад, и он вернётся. К тому же, «Синяя Акула», на которой отправится наш сын, быстра, и не будет дожидаться остального нашего каравана судов. Как только он выполнит одно моё небольшое поручение, так сразу отправится в обратный путь.

Эгина склонилась к мужу и поцеловала его в плечо.

— Кай, прости меня, — тихо сказала она, — Мне просто, в последнее время, очень тревожно. Но я верю в тебя.

Дож погладил свою верную спутницу жизни по светлым волосам и склонился их поцеловать. От запаха её волос он вновь разозлился — даже тут этот наглый выскочка его умудряется достать. Через осветлённые и перекрашенные волосы любимой жены, пахнущие ароматом голубых весенних цветов, названия которых он, правда, не помнил.

Он пообещал себе, хотя бы на время, выкинуть мысли о своём враге из головы. Но долго держать своё обещание у него не получилось.

Сначала, после прибытия домой, в бане, рабыни стали его тело намывать душистым мылом, а голову — жидкой вязкой массой, пахнувшей виноградом, бережно наливая её небольшой порцией из толстостенной стеклянной бутылки изумрудного цвета.

Он, как любой торговец, пусть и давно переложивший непосредственные обязанности на других членов семьи Шитор, всегда оставался в курсе цен, и, представив, какие большие деньги уходят на все эти новшества, невольно дал себе на миг слабину — может, и правда, помириться с этим подлым негодяем, отдав ему, в качестве жеста доброй воли, в жёны красавицу Эвру, с приданым больше, чем у любой варварской принцессы? Возможность того, что герцог ре, Сфорц может и отказаться от такой чести, Шитору даже в голову не приходила. Но, это мгновение слабости быстро прошло.

А затем к нему прибыл старый друг Рог Карвин, который, вместе с Кулом Воском, были его опорой в Совете много лет. И, что самое главное, не отреклись от дружбы с ним и после его позорной отставки.

Кай, хорошо знавший историю Совета дожей, насыщенную предательствами, верность Рога и Кула оценил и дал себе слово об этом не забыть, когда Семеро снова вознесут его к вершинам власти. А в том, что это обязательно случится, он не сомневался.

— Извини, что заставил тебя ждать, — входя в малую гостиную, сказал своему другу Кай, — Мне надо было с себя смыть запахи тюремных подземелий.

— Понимаю, — сказал Рог, внимательно на него посмотрев и встав с кресла для приветствия, — Но прекрасные Рода и Сюра не дали мне скучать.

Младшие жёны Шитора, пока их муж и старшая жена приводили себя в порядок после дороги, выполняли роль хозяек дома, составляя дожу Карвину компанию.

— Я ожидал тебя завтра. Что-то случилось? — спросил хозяин дома, усаживаясь вместе с Рогом.

Жёны, вставшие при появлении мужа, остались стоять, дожидаясь его сигнала, или остаться составить мужчинам компанию для светского разговора, или выйти, оставив мужчин наедине поговорить о делах.

— Сегодня Топин собирал Совет, — сообщил Рог, когда они остались вдвоём, не считая девушки для прислуживания за стоящим перед ними столиком, — Были все дожи. Кроме тебя, естественно. Гош сказал, что дело не терпит отлагательств, поэтому ждать тебя не будет.

— А знаешь, я не удивлён, и не уязвлён, — усмехнулся Шитор, — И даже знаю причину такой спешки. Имперский посол?

О прибытии посла от Агнии Шитор, несмотря на свою занятость в пыточных застенках, узнал сразу же, от одного из своих людей, во множестве оставшихся в аппарате Совета. Гош Топин был слишком глуп и ленив, чтобы произвести массовую замену чиновников, как, в своё время, сделал Кай Шитор, хотя он-то получил должность верховного дожа сразу после отца, умершего от жёлтой лихорадки. Да и не на кого Топину было, по большому счёту, менять людей, много лет проработавших при Совете.

— Ты уже всё знаешь, — констатировал Рог, — Я зря спешил.

— Ну что ты, друг. Во-первых, я всегда рад тебя видеть, и ты это знаешь. А, во-вторых, я лишь предполагаю, с чем прибыл посол от этой девки, и какое решение наш жадный и трусливый верховный дож продавил сегодня на Совете. Но я очень не против с тобой это обсудить.

Хадонская империя, как верно понял бывший верховный дож, начала медленно поворачивать руль своей внешней политики, под давлением изменяющихся обстоятельств.

Начинало происходить то, что уже много раз происходило в истории — вчерашние враги готовились стать друзьями, а вчерашние друзья, вот-вот, могут направить друг на друга мечи своих армий.

Хадон понимая неизбежность столкновения с Оросской империей за контроль над одним из главных торговых путей Тарпеции, начинал в ускоренном порядке сколачивать коалицию стран, готовых противостоять северу.

К тому же, очень многие были не заинтересованы в появлении оросских форпостов на всём пути от этой империи до Диснийского океана — все, большие и малые государства имели свою долю пирога от континентальной торговли. Вот только не все из них могли противостоять давлению Ороса, не только военному, но и политическому или финансовому.

Чем дальше на юг, тем больше правители склонялись к тому, чтобы не пристраиваться младшими партнёрами к могучей северной империи, а попытаться сохранить существовавшее положение вещей.

Этими стремлениями и пытается сейчас воспользоваться Агния, предлагая опереться на растущую мощь преодолевшего последствия смуты Хадона, в обмен на вполне необременительные обязательства.

— Не считай, что я передумал, Кай, но не слишком ли мы торопимся, приглашая на континент Парсанское царство? Сам ведь понимаешь…

— Да. Понимаю. — прервал друга Шитор, — Но сейчас не те времена, чтобы опасаться дальней угрозы. Парс далеко от нас, его прославленные маги и полководцы уже давно в могиле. У царя Гандия достаточно сил, чтобы обеспечить нам поддержку, взамен нашего формального присоединения к его царству, выплаты небольшой, больше для престижа, подати, торговых преференций и доступа парсанских купцов на рынки Тарпеции. Но у него нет возможностей, как у его великого деда, на наше завоевание. Понимает, что, даже завоевав, он долго тут не удержится.