Герцогиня и султан
Шрифт:
Она завернула в записку камень и бросила Нур ад-Дину. Нур ад-Дин увидел бумажку, взял, прочитал и растаял от радости. Он поблагодарил Аллаха и пошел готовить коней к побегу. Когда настала ночь, Нур ад-Дин отвел скакунов за город и стал ждать Мариам.
А Мариам стала подлизываться к визирю и предложила ему разделить с ней трапезу. Глупый визирь поддался чарам красавицы и получил банж в кубке с вином. И упал на ковер, как срубленная лоза. Мариам сняла с визиря все ценности, забрала оружие и доспехи, и сбежала из дома визиря. Дочь короля догнала Нур ад – Дина, они сели на коней и поскакали прочь от города, пока не достигли прекрасного луга, где остановились На отдых.
Но не успели они толком поесть, как услышали конский топот и бряцанье оружия. Это были три сына, посланные королем Афранджи, который пришел утром в дом визиря и видит: его советник лежит на ковре и не знает, где у него голова, а где ноги. Король в гневе закричал: «Эта мерзавка обвела кривого дурака вокруг пальца!» Он обнажил меч и снес визирю голову. И велел своим сыновьям скакать за Мариам.
Когда беглецы увидели погоню, Мариам надела доспехи, села на коня и спросила: «Как ты, господин, ведешь себя в бою?» – «Я устойчив в стычке, – говорит Hyp ад-Дин, – как устойчив кол в отрубях!» – «Тогда сиди здесь!» – рассмеялась Мариам и выехала одна на битву с тремя мужчинами.
«Если ты вернешься в свою веру, отец помилует тебя! – стали кричать братья. – А если будешь упорствовать, мы убьем тебя!» – «Выходите на бой!» – отвечала Мариам.
И она победила в схватке братьев, убила их и устрашила остальное войско. А затем ускакала с Hyp ад-Дином в сторону Сирии и достигла города Дамаска, где остановилась.
Когда король узнал о смерти своих сыновей, он написал письмо повелителю всех правоверных, халифу Гарун аль – Рашиду, в котором пожаловался, что каирец Hyp ад-Дин испортил дочь короля Мариам, похитил и увез в сторону своей земли. Король попросил халифа дать приказ разыскать и вернуть Мариам. И обещал за это выделить в своей стране много земли, где построить мечети для правоверных. И послал это письмо с новым визирем.
Халиф приказал найти Мариам и доставить в Багдад, Обитель Мира. Эмир Дамаска получил приказ, схватил беглецов и отправил к халифу.
Халиф увидел Мариам и восхитился ее красотой, умом и быстрыми ответами. Он спросил: «Что ты ответила на слова своего отца?» – «О преемник Аллаха на земле! – воскликнула Мариам. – Я приняла вашу веру и оставила веру короля Афранджи. Если ты отошлешь меня к отцу, то в день, когда я предстану перед Аллахом, я пожалуюсь ему на тебя!» Халиф рассмеялся и сказал: «О Мариам, я никогда не отсылаю в страну неверных женщин, принявших истинную веру! Я лучше женю на тебе Hyp ад-Дина» – «Слава великому халифу, слава всемогущему Аллаху!» – воскликнули Hyp ад-Дин и Мариам.
Халиф прогнал посла короля Афранджи и устроил пышную свадьбу.
ВСЕ!!!
Абдулла выкрикнул последнее слово и с блаженной улыбкой потянулся, радуясь, что закончилась его каторга.
– А еще какую-нибудь сказку про любовь? – вкрадчиво спросила Жаккетта. – Пожалуйста!
– Нет! – вскочил как ужаленный нубиец. – Никогда! Никакой сказки! Лучше поднимать воду на поля вместо осла, чем развлекать женщину!
И, путаясь в полах бурнуса, сбежал от Жанны и Жаккетты.
Под утро Жанне приснился замечательный сон. Один из тех редких снов, когда, что бы ни происходило в нем, душа все равно поет от радости. Жанне снилось, что она маленькая и едет с отцом на коне ранним утром по окрестностям замка. Только-только Встало солнце и косыми лучами золотит все листочки, пронизывая их насквозь и делая почти прозрачными. Птицы поют, и небо чистое-чистое. Спокойный конь неторопливо несет их по полям, рощам, виноградникам. По улочкам просыпающихся деревень. И пахнет чем-то острым, но таким щемяще-родным, что сердце сжимается…
Жанна проснулась. Сон ушел, а запах остался. Он просто плавал, в воздухе, словно и не арабский Триполи за окном, а двор замка Монпеза.
С полузакрытыми глазами, сонная, Жанна вышла во дворик, притягиваемая дурманящим голову запахом. Он привел ее на кухню.
Там сидела Жаккетта, которая решила разнообразить бесконечный вареный горох и приготовила к нему из подручных средств «гасконское масло». И ради пробы полила этим чесночным соусом гороховую кашу, которую с удовольствием уплетала теперь за обе щеки.
Как же ненавидела Жанна дома неприличный запах чеснока! До слез, до истерик, до громких скандалов с челядью! И каким родным, каким вкусным показался он ей здесь!
– Положи и мне! – попросила она Жаккетту.
Взяла миску и с наслаждением принялась за еду, пахнувшую родиной…
Глава XXI
Хорошо или плохо, что все на свете имеет начало и конец? И конец одного означает начало другого? Во всяком случае, так оно идет с Начала Времен. И неважно, случайности ли сплетаются в единую цепь, или все расписал Аллах. Важно, что в обоих случаях человеку все равно приходится проявлять терпение, волю и настойчивость, чтобы в нужном состоянии дождаться мгновения конец – начало.
Его ждали изо всех сил, и все-таки он появился внезапно.
В полдень, когда от источающего жар солнца хотелось спрятаться куда-нибудь в подземную, прохладную норку, в ворота постучали и раздался голос, требующий, чтобы открыли. Этот возглас для часовых прозвучал словно труба Джабраила.
Тяжелые створки распахнулись, пропуская всадника на крепкой берберской лошади, стоящей двадцать черных невольников, и вновь сомкнулись за ее хвостом.
Все. Теперь сидение в домике Абдуллы заканчивалось – корабль пиратов ждал на берегу. В бухточке за городом. Входить в городскую гавань он по каким-то причинам не стал.
– Быстро собираться! – приказал Абдулла, заглядывая на женскую половину.
Жаккетте собираться было не надо. Все движимое имущество, нажитое в Триполи, висело у нее в ушах, на шее, на запястьях и щиколотках. А в мешке давным-давно, еще со дня побега, были уложены индийские футляры для груди, парадные шелковые шальвары и разные мелочи. Так что восточной женщине собраться – только покрывало накинуть.
Жанна же вспомнила, что она европейская красавица, и кинулась надевать свое платье. Жаккетта быстро шнуровала ей корсаж и прикидывала, как же госпожа собирается в негнущейся нижней юбке забраться на коня. В то, что им подадут персональные носилки, слабо верилось.
Жанна еле-еле успела одеться, когда мечущий молнии из глаз Абдулла повторно заглянул к ним и рявкнул:
– Быстро во двор! Или мы вас оставим!
– Куда спешим?! – зло крикнула Жанна, засовывая в свой дорожный мешок рукоделие. – Если корабль здесь, значит дождется!
– Полулысая Рыба дождется клинка в живот от врага! Если хотите быть живыми, вопросов не задавать, слушать меня, делать быстро! Во двор!
Оробевшие девицы, накидывая на ходу покрывала, выбежали во двор. Там уже стояли оседланные лошади. Одна сума с пиратскими ценностями была приторочена к седлу Абдуллы, две – к седлу лошади без всадника. Скакунов было меньше, чем людей. Мулов нубиец не брал.